Тушу окурок о старые чугунные перилла и щелчком отправляю вниз. Наблюдаю, как тот приземляется и гаснет в луже. В голове посвежело слегка, но в горле застыла горечь. Чёрт, даже не понимаю: я рад или не рад, что вернулся? Но одно точно — оставаться там, где я был до этого, уже нельзя. Поработаю на богатеев, а потом посмотрим: останусь или дальше уеду. В целом, здесь меня ничего не держит. Даже матери я не особо нужен, а помощника найти — это несложно организовать за некую плату. Потяну, короче.
Жадно пью воду, после табака всегда в горле сухость.
Когда иду обратно, в полумраке коридора на меня налетает женское тело.
— Тише ход, — недовольно бросаю, ловя хрупкие девичьи плечи.
Тело под моими пальцами дрожит.
Немного удивительно, в моих руках та самая «балерина». И на лице её паника, а в глазах надвигающиеся слёзы.
— Помогите, — с удивительной для этого хрупкого создания силой, вцепляется мне в футболку. — Помогите, пожалуйста.
— Обидел кто-то?
Ну а что ещё я могу предположить? Только это.
Но блондинка отчаянно мотает головой.
— Там человеку плохо, — поясняет и тянет за собой.
А я что? Я иду… Как теленок на привязи.
Не удивила. В таких местах всегда кому-то плохо. А другим — хорошо. Проза жизни. Ты или в одной категории, или в другой. Всё зависит от компании, количества выпитого и везения в целом.
Так я оказываюсь втянут в женский туалет, где на полу, прислонившись к стене, сидит её говорливая подруга, которой достался бонусный бокал вина от «балерины».
Блондинка, наконец, отлипает от меня и садится на корточки перед подружкой.
— Вик… Вик… ты меня слышишь?
Та что-то бормочет.
— Ей на воздух надо, — поворачивается в мою сторону.
— Тебя как зовут? — зачем-то спрашиваю.
На её лице замешательство, впрочем, это быстро проходит. А вот пятна смущения на щеках становятся ярче.
— Вера, — говорит тихо, но я улавливаю.
— Редкое имя.
— Ну да, есть такое…
Её внимание снова переключается на не вполне вменяемую девицу на грязном полу.
— Пожалуйста, помогите. Может, надо вызвать скорую?
— Кхм…
Тру подбородок. Скорую? Сомнительно, что Вадим обрадуется кипишу в подобном месте с привлечением каких-никаких официальных служб. Пусть даже медицинских.
— На воздух выведем, — принимаю решение и наклоняюсь, аккуратно отстраняя Веру и беря подмышки Вику или как там её.
На выходе из туалета сталкиваемся в дверях с парой девушек, они хихикают, поглядывая на нас. Можно лишь догадываться, о чём подумали, и даже еле переставляющее ноги, виснущее на моём плече тело, их не смущает.
Через минуту я снова на балконе, отпускаю свою ношу, та вцепляется в перилла и наклоняется вниз.
— Она же сейчас упадёт, — беспокоится Вера, хватая подругу.
Но ту просто тупо тошнит. Звуки в тишине двора оглушительные. Вера не отпускает её ни на минуту, а потом помогает присесть, бормоча «дыши-дыши» или что-то в этом духе.
Открутив крышку, протягиваю ей бутылку с водой, и Вера кивает с благодарностью, начиная мелкими глоточками поить подругу.
— Тебе легче? — гладит Вику по рукам, и та мотает головой. — Ей в больницу надо. Вы можете вызвать такси? Я заплачу? — смотрит на меня.
— Домой, не надо… в б-больницу, — подаёт голос тело у наших ног.
Не знаю, кто тянет меня за язык, но я почему-то выдаю:
— Сам отвезу.
— Я не хочу никого напрягать, — качает Вера головой.
— Ты уже, — кидаю строго. — Сама её потащишь до двери? Дома? Больницы? Или таксиста наймёшь?
Тёмные брови сходятся на переносице. Девушка обдумывает мои слова. В них есть рациональность. Если эта Вика хлопнется в обморок, навряд ли Вера её удержит или доведёт до безопасного места. Потом час уже не детский. Вдвоём по Москве в темноте шататься, ещё когда у одной, как минимум, алкогольное отравление, тоже так себе вариант.
Этого я не озвучиваю, но Вера, видимо, и сама понимает.
— Спасибо за помощь.
— Не спеши благодарить. Ещё будет время.
Огромные синие глаза не моргая смотрят на меня. Буквально вижу, как она обрабатывает информацию: когда, где и как будет меня благодарить.
— Вообще-то это шутка была. Помогу безвозмездно, — наклоняюсь к полуобморочной Вике и твёрдо приказываю. — Давай, поднимайся. Пойдём, вечер окончен.
Её голова мотается на тонкой шее. Ладонью она накрывает лицо. Видно, что ей реально плохо. Вера шагает рядом, прижимая к груди две сумочки: свою и подруги. Когда выходим в зал, трогает меня за руку.
— Что ещё?
— Погодите… там… я на секунду, — запинается, а потом, дождавшись, когда кивну, буквально бежит к столику, за которым мы до этого сидели.
Она за него не садится. Стоит рядом. Возможно, говорит с кем-то. Там же ещё девчонки были, может, кто-то ещё из их компании остался? Ну ладно, поработаю извозчиком, если надо.
Вижу, как плечи Веры опускаются, через секунду, развернувшись на каблуках, она шагает ко мне.
— Поехали? — уточняю, когда подходит.
— Да, Алина решила остаться, — на её лице досада и недоумение.
Домашняя правильная девушка — тут же утверждаюсь в своём выводе.
Я тоже смотрю на столик с компанией, и прежде чем выйти из зала, ловлю смешливый взгляд Вадима. Тот даже вскидывает большой палец вверх.
