Чтобы понять чужую боль, надо испытать такую же. Мизинец болит не так, как зуб, и каждый кусочек сердца болит по-своему, и головной боли есть десятки видов, и когда память о боли стирается, все может снова и снова повторяться, до тех пор, пока воспоминание о боли не станет живой болью, и вот тогда с ней и надо справиться. Только тогда можно своим милосердием и состраданием помочь кому-то, не превращаясь самому в обычный страдающий кусок мяса. Это и есть путь Будды — нирманакаи. Не видевший лимона не реагирует, но у пробовавшего выделяется слюна при одном виде, что кто-то кусает лимон. Вот так же непроизвольно, не рассудочно, но из глубины души должно течь сострадание, и это сострадание истинно, только когда это твоя кровь души пережитая, и неотделимо оно от любви ко всему живому, неотделимо и от энергии кармы-справедливости. Только сам прошедший много жизненных несправедливостей способен отозваться болью души на чужую боль незаслуженную и слова несправедливые, где бы они ни были.
Все созданное, все временное всегда несет в себе элемент отрыва от Матери-природы, Великой Матери Мира. Все подвержено смерти (энтропии), разрушению, болезням, а значит, и страданию.
