В марте 1920 года Мозырь захватили войска белополяков.
Вчерашней гимназистке пришлось идти батрачить к мельнику в деревню Рогали. Вера уже неплохо разбиралась в обстановке и разъясняла сельским парням и девушкам, кто их друзья и кто классовые враги. Не боялась, что за такие разговоры ее могут расстрелять.
Как только Мозырь был освобожден в июне 1920 года войсками Красной Армии, Вера получила место учительницы в сельской школе.
Став учительницей, Вера включилась в общественную жизнь: выступала на собраниях, учительских конференциях, решительно отстаивала позиции большевиков. Такой и запомнил ее заведующий уездным отделом народного образования Людовой.
Вернувшись из деревни в Мозырь, Вера пошла в уком партии.
— Хочу стать коммунисткой, — сказала она секретарю укома, человеку огромного роста, медлительному и, как казалось Вере тогда, чрезвычайно флегматичному.
Он посмотрел на нее с улыбкой сверху вниз и спросил:
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— В партию рановато. Поработай сначала в комсомоле, там тебе сподручнее.
У кого взять рекомендацию? Ведь она из семьи служащего — требуется рекомендация коммунистов. Пришлось просить Людового. Тот покрутил головой, сказал:
— По правде говоря, я знаю тебя маловато. Ведь речь идет о рекомендации, хотя выступала ты на учительских конференциях всегда правильно, хорошо. Знаешь, городу опять угрожает опасность?
— Знаю, — спокойно ответила Вера.
— Представляешь, что ждет тебя, если попадешься белобандитам?
— Хорошо знаю и не боюсь.
— Вот это похвально, — одобрил Людовой. — Значит, не с корыстными целями стремишься вступить в комсомол, — и дал ей рекомендацию.
Вера поспешила в уком комсомола. Там было шумно, суетливо. Готовились к эвакуации. Секретарь комитета взял Верину анкету, внимательно прочитал ее и удивленно поднял глаза на девушку:
— В такое время в комсомол?
Больше всего его удивило, что заявление подает учительница, вышедшая из семьи служащего. Тогда интеллигенции в Мозырской комсомольской организации почти не было.
— Я хочу быть вместе с вами, — настойчиво сказала Вера.
— Слышишь, как гремят орудия?
— Ну и что же?
— Пойми, мне некогда заниматься приемом в комсомол. Прогоним беляков, вернемся к этому вопросу. Кстати, ты здесь останешься или эвакуируешься?
— Я буду с вами! — не задумываясь, ответила Вера.
Через два дня вместе с мозырскими комсомольцами она выехала в Гомель.
В день эвакуации секретарь комитета комсомола спросил:
— Кто согласится выполнить самое опасное и самое ответственное дело — везти комсомольское знамя и документы комитета?
— Я! — первая отозвалась Вера.
Все удивленно оглянулись на нее, а секретарь комитета заметил:
— Это, конечно, хорошо, но ты еще не комсомолка, мы не имеем права поручить тебе такое дело.
До боли закусив губу, Вера отошла в сторону. Она не обиделась, понимала, что надо еще заслужить право быть комсомолкой.
Ждать пришлось недолго. По прибытии в Гомель из числа эвакуированных комсомольцев сформировали отряд для борьбы с бандой Булак-Балаховича, переброшенной из Польши. Отбирали придирчиво — самых надежных, самых смелых. Из девушек взяли сначала Ольгу Тихонову и Веру Хоружую. Потом еще двух. Их зачислили в разведку.
Вместе с частями Красной Армии в ноябре 1920 года девушки вошли в освобожденный от белобандитов Мозырь. Вера доказала, что она достойна быть комсомолкой. На одном из первых после возвращения в Мозырь собраний ее единогласно приняли в комсомол, назначили библиотекарем.
Она ездила по деревням, раздавала комсомольцам книжки, разъясняла политику партии, организовывала кружки по ликвидации неграмотности. Ее беседы, неутомимость и увлеченность в работе заражали молодежь. Вскоре Веру избрали членом комитета комсомола, назначили заведующей политпросветотделом.
Забот и тревог добавилось. Она добирается до самых глухих полесских деревень, беседует с крестьянами, несет им большевистскую правду о новой жизни. А по лесам в это время шныряют недобитые банды, люто расправляются с коммунистами и комсомольцами.
Позже в декабре 1922 года в воспоминаниях о погибшем комсомольце Бернацком, опубликованных в газете «Красная смена», Вера Хоружая ярко и взволнованно описала обстановку, в которой ей пришлось работать:
«…В маленьком Ельске Мозырского уезда вырос товарищ Бернацкий. Он был рабочий-сапожник. Еще задолго до вступления в комсомол он уже принимал участие в революционной работе — сначала в местечковом Совете, потом в политбюро (уездной чека).
Летом 1921 года в Ельске организуется комсомольская ячейка, и Бернацкий становится комсомольцем. Ему 18 лет. Еще более горячо берется он за работу.
А бандитизм растет, разливается шире, растет и опасность. И в самом опасном месте, в самых «бандитских» волостях — комсомолец Бернацкий.
Свою нелегальную работу по борьбе с бандитизмом он совмещает с не менее важной и опасной по тому времени — сбором продналога. Бандиты его уже знают.
Вот он едет из одной волости в другую. На несколько верст кругом — лес.
Вдруг сзади: «Стой!»
Трое их. Вооруженные с ног до головы.
