— А я в этом и не сомневаюсь, Вера Захаровна. Вот если разрешат создать отряд, вы будете первыми в списке.
Вера и Сергей молча пожали ему руку. Василий Захарович Корж направился к секретарю обкома.
— Как хорошо, что мы встретили его, — сказала Вера.
Она давно знала Коржа, когда он еще партизанил в начале двадцатых годов на Пинщине. Польские паны как огня боялись вездесущего неуловимого «Комарова» (кличка Коржа). Потом он перебрался в Советский Союз и организовал коммуну, а когда вспыхнула гражданская война в Испании, отправился туда громить фашистов. Этот человек был близок и понятен Вере, она, не задумываясь, пошла бы за ним в огонь и в воду.
Вскоре Корж вышел из кабинета:
— Ну что ж, санкции есть. Идем.
Весь день Вера деятельно подбирала людей. Прежде всего она обращалась к тем, кто уже прошел школу подпольной работы. Но и среди молодежи знала немало отважных парней, на которых можно положиться в трудную минуту.
Предварительно прощупав настроение человека и убедившись в том, что он не подведет, направляла его в горком партии. Там выясняли, готов ли новый боец к тяжелым испытаниям, его моральное состояние, семейное положение.
В тот же день группа коммунистов и комсомольцев составила отряд.
Земля уже глухо гудела от орудийных выстрелов, в небе — фашистские самолеты. Они обнаглели до того, что на бреющем полете летали над городом и расстреливали из пулеметов мирных жителей. Танковые подразделения гитлеровцев вот-вот появятся у Пинска. Готовились встретить их.
Однажды Сергей ранним утром забежал домой: жил он теперь в казарме, перед боем решил попрощаться с женой. Шагнул через порог быстро, решительно, и все в комнате сразу как бы уменьшилось в объеме. В его движениях, голосе Вера чувствовала большую силу, спокойную уверенность в себе. Когда перед уходом он нежно обнял ее, она сказала, глядя ему в глаза:
— Если ты будешь трусом, я перестану любить тебя, я тебя возненавижу…
Еще крепче обняв ее, усмехнувшись, Сергей коротко ответил:
— Посмотришь!..
С каким нетерпением ждала она его в тот день! За городом слышалась орудийная и пулеметная стрельба. Там лилась чья-то кровь. И Сергей где-то там, в первых рядах бойцов. Она сама так велела. Да и без ее слов он не прятался бы за чужую спину.
Под вечер он снова заскочил на минутку — запыленный, пропахший незнакомым запахом пороховой гари, возбужденный.
— Ну и дали мы им жару! — говорил он. — Ничего, они еще испытают силу наших ударов. Мы не отдадим им свою жизнь даром… Смотри, это бронебойная пуля, а это трассирующая, ты таких еще не видела?
Он показал ей трофеи, взятые в первом бою.
— На, спрячь на память. А этих гранат ты тоже не видела? Ну-ка учись ими пользоваться. Раз, два, три — и бросай, изо всех сил бросай! Хватит силы?
Она взяла гранату, примерилась и ответила уверенно:
— Хватит!
Обняв ее за плечи, похвалил:
— Ну, молодец! Я так и знал…
И запел любимую песню:
Потом снова вернулись к воспоминаниям о первом бое.
— А все же молодцы наши хлопцы: Чуклай, Солохин и остальные. По Логишинскому тракту ползли танки. Солохин по кювету побежал навстречу и швырнул под гусеницу переднему связку гранат, а сам упал. Ну и грохнуло! Смотрим, задние попятились, развернулись — и назад. Ну, а мы взобрались на подбитый и давай выковыривать из него фрицев… Ну ладно, нужно бежать, а то я заговорился с тобой. Василий Захарович ругать будет.
— Сережа, будь смелым, но осторожным, — попросила его Вера на прощание. — Без нужды не бравируй…
— Все будет в порядке, не волнуйся…
Небольшой отряд Коржа занимал оборону в трех километрах севернее Пинска, в районе бывшего имения Заполья. Помимо основной дороги около Заполья проходила параллельная. Ночью бойцы окопались вдоль вековой липовой аллеи. Группа Корнилова расположилась несколько восточнее имения, на кладбище. Она должна была встретить противника на параллельной дороге.
На рассвете в тумане показались немецкие конники. Они ехали не спеша, не ожидали нападения. Припав к прикладам винтовок, бойцы ждали команды. Корж на спешил: надо поближе подпустить противника, чтобы каждая пуля попала в цель. Вот фашистский офицер почти поравнялся с затаившимся отрядом. Грянул первый выстрел. Лошадь шарахнулась в сторону, и офицер, как мешок, шлепнулся на землю. По большаку заметались лошади без всадников.
А из лесу выходил еще один эскадрон. Огонь перенесли на него. Впереди всех лежал Корнилов, рядом пристроился Чуклай. Они стреляли размеренно, не обращая внимания на пули, которые то и дело свистели вокруг.
— Вперед! — скомандовал Корнилов, намереваясь сделать короткую перебежку.
Но пуля ударила в левое плечо, и он пошатнулся. Пришлось лечь. Чуклай наскоро перебинтовал своего командира, и тот продолжал стрелять. Вторая пуля попала в левую ногу.
— Врете гады, не прорветесь! — сквозь зубы сказал Корнилов. — Все равно не пропустим.
