— Это что такое? — сев на плед, начал он рассматривать внебрачного сына блинчика и оладушка.
— Это ест народ Джен. Ты ее должен знать… — села рядом, доставая джем и пародию на взбитые сливки.
— Вы же с одного мира…
— У нас живет… Ну, жило 7 миллиардов, когда меня принесли в жертву. Иу нас там более 4000 народов. И у каждого свои особенности, культура. Кто-то ест кузнечиков, кто-то змей…
Его брови дернулись.
— И это на вашей маленькой планетке?
Кивнула, забрав панкейки и приведя их в правильный вкусный вид, после чего одну тарелку передала демону.
— Да. У меня была большая страна, но жила я не в самом большом регионе. Но у нас там кто только не жил.
— О чем ты? — смешно измазавшись сливками и жуя спросил он.
— Народы. У меня вся родня казаки, но бабушка жила среди армян. Лилит Марка, кстати, армянка. Еще у нас там были греки, много цыган, турки… — начала перечислять, уплывая в воспоминания. Одноклассники, поездки с классом…
— Погоди, я не знаю, кто это, но это очень интересно. А это, — он кивнул на надкусанный панкейк в руках, — вкусно.
Улыбнулась. В носу начало свербить, явно намекая на слезы, которые хотели хлынуть, но не дала себе разреветься.
Он ловко перевел разговор с Земли на этот мир, что теперь я с открытым ртом слушала его.
Слушала снова про магию, про живность, которая бегала вокруг нас и пыталась стащить бутерброды, а я в итоге ее начала тихонько подкармливать.
И, кажется, одна ящерица явно мною заинтересовалась, в итоге поселившись на голове.
Бунэ хотел ее убрать, но я не дала. Малявка уснула, а мне не жалко.
С ней на голове и начали тренироваться. Но так как еда разморила нас, то мы медитировали. Он решил научить меня развивать резерв, потенциал. Учил чувствовать его, понимать его состояние и ощущать каналы, по которым течет магия. И по его словам, их можно развивать, расширять.
Этому и учились.
Пикник был очень уместным. Напряжение прошло, мы отдохнули и в хорошем настроении он вернул меня к Марку в кабинет.
И я была благодарна ему, сдержавшемуся и не поцеловавшему меня. Хотя и видела, что как не старалась, но ему просто посиделок на природе было мало.
Может и зря затеяла…
Но попрощавшись как обычно, он исчез. А я…
Картина… С ней что-то не так.
Поставив корзинку на пол, медленно подошла к ней.
Появилась женщина. В темноте. Блондинка…
Женщина повернулась с усмешкой ко мне.
Отшатнулась.
Жуть… Значит будет тут. Может посидеть в апартаментах пока?
Ладно, пора домой.
Повернулась, собираясь забрать корзинку и замерла.
С дивана поднялась она.
Мымра.
— Ну здравствуй, Вера.
Ядовитая улыбка исказила ее лицо. Но стоило мне потянуться к колечку, как яркая вспышка ослепила меня, а после я потеряла сознание.
Голова болела и сильно тошнило. Но сразу вспомнила, что меня явно вырубила мымра.
Подскочила на постели, от чего боль усилилась, а голова закружилась.
Душа сжалась в маленький комочек…
Я не знаю, что это за место…
Похоже на психушку из техногенных антиутопий. Белые стены, белые потолок и пол, мягкий белый свет словно излучаемый всем… И единственная мебель — белая кровать с белой постелью, на которой я и сидела.
Ни дверей, ни окон…
Может сплю?
Ущипнула руку… Больно, а все это не исчезло.
Господи, Боги… Не знаю, кто из вас меня там слышит, но где я?!
Кажется, услышали…
Стена напротив разъехалась и вошла она.
— Очнулась уже…
— Где я? — перебила я Рауэль.
Та лишь улыбнулась, так мягко…
Не верю я этой милоте.
— Ты дома, сестренка, — выдала она и села рядом, взяв мою ладонь в свою.
Резко вырвала руку и отодвинулась к спинке кровати.
Какой-то бред несет.
— Ты вернешь меня обратно?
Тоже перешла на ты. Вежливости эта мымра не заслуживала.
— Нет, они же тебе не рассказали всего, врали… Мне такого труда стоило тебя забрать, — начала она, но я не верила. Ни слову.
— Где я? — снова перебила ее.
Она начала раздражаться, но эмоции пробились лишь на секунду. А дальше снова приторная улыбка.
Бесит.
— Я уже сказала, ты дома… В доме нашего рода. Там, где твое место…
— Я человек. У меня есть папа и мама…
— Мой отец имел отношение к твоему зачатию, — словно больной, медленно она проговорила, смотря мне в глаза.
Нет… Она бред несет.
— Мама не могла… И я копия папы.
Но мымра лишь снисходительно улыбнулась мне.
— Я оставлю тебя. Подумай о том, что узнала. И, резко встав, вышла.
Бросилась следом, но дверь закрылась передо мной, а я даже щель не могла найти.
Гадство…
Сползла по стене на пол и, обняв колени, начала думать.
Но не о бреде, который она несла, а о том, как выбираться.
Идей не было. Но надеялась, что мое отсутствие заметят и найдут. Доверия мымра не вызывала. И верить ей не собиралась.
Мама не могла изменить папе. Да и я копия что братьев, что папы. Многие видели сходство в детских и юношеских фотографиях наших.
Она просто что-то задумала. И ничего хорошего мне это не даст. Еще с первой встречи она была против того, чтобы я оставалась с Ашмади. И сама сказала, что с трудом забрала. Явно хотела раньше и проще это провернуть…
