И поэтому моя связь с кем-то могла лишить возможности дальше построить полноценные отношения.
И мне было бы все равно, суккубе без разницы, сколько пар к ней прицепится.
Я не понимала этого.
Но пыталась принять. И не допускать даже поцелуев. Не говоря уже о большем.
Ой… Надеюсь, я не испортила жизнь Баалу… Ведь целовались же.
От воспоминаний и стыда из-за них залило краской и сама от себя спряталась под покрывало.
Надо будет рассказать Марку. И хоть он явно не придаст поцелуям такого же значения как и я, но я то не он. И из другого мира.
Как же тяжело быть девушкой с правильным воспитанием.
Хотя, последние мои поступки правильностью точно не отличались.
Сон не шел, а я вертелась в кровати, пробуя уложить мысли и себя.
Ни то, ни другое не получалось.
Мешало все. Еле заметное свечение стен, шум сада за окнами…
Накрылась подушкой, как в детстве, чтобы уснуть. Вдруг поможет.
Только начала погружаться в сон, как подушка стала тяжелее.
Попробовала скинуть но не смогла… И чьи-то руки.
Меня душат?!
Нет!
Паника захватила меня, дергала руками, ногами, пытаясь хотя бы царапая руки, заставить их перестать давить или ногой пнуть.
Начало жечь легкие, а тело пыталось вдохнуть…
Неожиданно все прекратилось…
Воздух хлынул в легкие, а перед глазами заплясали круги. В ушах что-то гудело, но я дышала и гадская подушка больше не давила.
Скинув ее, резко села, держась за все еще горящие легкие.
Рядом стояла Рауэль.
— Сдурела?! — крикнула я, смахивая слезы.
Мымра, как есть.
Еще в сестру играла…
— Ты что вытворяешь?! — прошипела она, больно хватая за горло, снова мешая дышать.
Да что на нее нашло?!
— Ты зачем к мальчишке полезла? Я тебе что говорила делать?
— От… Отпусти, — прохрипела, стараясь отодрать ее мерзкие холодные пальцы от горла.
Женщина таки отпустила меня, а я инстинктивно быстро отползла к стене.
— Я суккуб уже! Что ты от меня хотела?! — вырвалось гневное из меня.
Хм, смелое признание. Но, видимо, я сама признала теперь это.
— Наличия мозгов. Довольна, что из-за тебя мальчик пострадал?
Постаралась взять себя в руки и медленно выдохнула, чтобы не сорваться на грубости.
— Ты хотела, чтобы он переключился на меня. Это ли не показатель? Он готов навредить из-за меня своему роду, — пытаясь усмехнуться, а не скривиться от ужаса, самоуверенно ответила ей.
А слова произвели эффект.
Она от них отшатнулась, словно получила пощечину. Ну или словно ее холодной водой окатили.
Мне же нравилось. Дышать стало легче.
— Ты… Ты права.
А во мне проснулась наглость. Да в таком количестве, что я даже не подозревала.
Медленно встав с постели, поправила ту самую максимально открытую ночнушку, которую мне выделили.
На ее глазах было замешательство.
— Он, — выделив слово, максимально сладко продолжила я, — подарил ее. Красивая?
— Аарин?
Кивнула, продолжая улыбаться.
— Да. Он, конечно расстроился из-за моей выходки, но суккуба расцвела. Сама знаешь почему, — томно протянула я, пытаясь прочитать хоть какие-то мысли на ее застывшем лице.
Но женщина молчала.
Я же продолжила атаку, зная…
Стоп. Аарин сказал, что некоторые рода зацикливает друг на друге. Неужели они уже и вот так зациклились?
То-то ее корежит…
— Он сегодня наказывает меня… Ну или себя одиночеством. Смотря как посмотреть. Я его не осуждаю. Но он так привязался уже… Ты же этого хотела?
Она дернула головой и только сделав еще шаг к ней, увидела, что она побледнела, даже губы потеряли цвет.
Стало ее жалко.
Хоть и мымра.
— Я…
— Я знаю, зачем ты все это устроила. И твоя цель сохранить свой род отдельным — благородна. Это так восхищает.
Кровь явно вернулась к ее лицу. И мозгу. Она начала хоть как-то проявлять эмоции.
— Спасибо за понимание. И я благодарна тебе, что ты поняла и эти игры больше не нужны. Мне нужно только, чтобы ты стала его женой. Первой. А дальше… Если я даже выйду за него, то в род не войду.
Так. А многоженство у них практикуется или нет?
А то мне как-то стало не по себе. Убьет еще…
— Я поняла тебе. И с радостью помогу. Ведь понимаю. В патриархальном обществе тяжело быть сильной женщиной. Нам нужно помогать друг другу.
Несколько раз она удивленно моргнула, после чего еле слышно пожелала спокойной ночи и испарилась в легком золотистом свечении.
А я упала на колени, дрожа так, что аж зубы стучали.
Боги, как же страшно… Но я пока жива и эта мымра проговорилась.
А что если…
Дверь с грохотом распахнулась и там стоял заспанный виновник всего происходящего с огромным мечом наперевес.
— Вера?! Что с тобой? Что случилось?
Видимо заметив, что я цела и никого нет, немного успокоился.
На плечи опустилось теплое одеяло, а под нос уткнулась кружка с явно успокоительными травами. Смутно знакомый запах из бабушкиной аптечки уже сам по себе успокаивал.
— Так что случилось? Я ощутил ужас от тебя, — тихо прошептал он, явно боясь напугать.
Сделав несколько глотков, поняла, что язык теперь меня слушается, а зубы перестали стучать.
— Рауэль п-приходила. Злилась. Но успокоила ее, — чуть заикаясь и простыми фразами, ответила, сразу же продолжив пить чай, стуча снова зубами по керамике.
— И напугала тебя…
