— Он сам спрашивал. Как дела у тебя. Мутишь ты с Ильей или нет. Я сказала, что нет, честное слово! Русланчик поэтому и на крестины приехал, мне кажется. А тут этот вылез…
Я зажмурилась и поджала губы, стараясь не расплакаться.
— Зай, ты чего? Думаешь, это Руслан про изнасилование растрепал?! — прижала ладони к щекам Валя. — Типа, за Илюху тебе отомстил?
— А кто еще мог написать эту статью? Никакого дела не заводили, источник липовый. Полицейские про меня давно забыли, а сама я никому не рассказывала. Кроме тебя, конечно.
— Дель, ну я ж могила. Ты мне не веришь, что ли?
— Верила.
— Не, у тебя, по ходу, совсем клины на нервной почве.
— Может, я и сумасшедшая, но не предательница. Пошла вон отсюда!
— Дура ты, известный тренер Аделина Пылаева, — встала из-за стола Валя. — Руслана вытурила, теперь меня гонишь. Так всю жизнь одна промаешься.
— Конечно, дура, — сказала я пустой квартире, закрыв дверь на все замки.
Нашла, кого слушать. Девятнадцатилетнюю пигалицу, у которой одна мечта — выскочить поскорее замуж. И меня сосватать пытается. Думает, после свадьбы ждет сплошной медовый месяц. И я была такой же в ее возрасте. Верила в вечную любовь и в то, что нельзя оставаться равнодушной к чужой беде. Конечно! Особенно если хочешь, чтобы она стала и твоей бедой тоже. Нужно было дожить почти до тридцати, чтобы наконец это осознать. И что толку? Поумнела, называется.
Нет, если бы ни умница Валя, я бы даже не узнала о существовании Нади. Как меня угораздило согласиться на работу в этой службе поддержки униженных и оскорбленных? Надеялась, что это не выйдет за пределы интернета? Вот где настоящая глупость, учитывая весь мой предыдущий опыт. Не удивлюсь, если Валя специально направила ко мне Надю. Сама-то она с жертвами не работала, только пару раз в неделю приезжала в головной офис, принимать звонки. Наверняка она постаралась. Иначе как бы в службе узнали, что нам с Надей есть о чем поговорить?
— Если это устроила Валя, пусть возвращается в свой вебкам-стриптиз. Значит, ума ей хватает только трясти перед камерой голой задницей, — сказала я, набирая номер своего куратора в службе поддержки. — Ольга Витальевна, здравствуйте! Это я не вам, извините… Все хорошо, просто хотела спросить, кто направил ко мне последнюю клиентку? Никаких проблем, все замечательно. Наоборот, хотела поблагодарить диспетчера, очень интересный случай. Нет, я не про школьницу. Девушка, которую изнасиловали. Извините, что вы сказали?
Куратор произнесла что-то еще, но я не расслышала сквозь звон в ушах. Меня словно захлестнуло ледяной волной. Дыхание перехватило, тело онемело. Спустя пару минут кожу начало покалывать, а из трубки донеслось «Ало!».
— Простите, заикнулось. Так вы говорите, после школьницы, которую избили одноклассницы, больше никого ко мне не направляли? Странно, потому что… Поняла, в чем дело! Я просто не успела зарегистрировать эту девушку. Сегодня же напишу отчет. А можете посмотреть в журнале, кто из диспетчеров… Конечно, подожду.
Я затаила дыхание. Из телефона донеслись шаги, нечеткий, словно просочившийся сквозь зажатый ладонью микрофон разговор, шорох бумаги и, наконец, голос куратора.
— Значит, никого не было. Ах, ну конечно, — сглотнула вставший в горле ком я, — это же был звонок не из службы. Одна наша общая знакомая дала ей мой номер. Простите, я совсем забыла. Конечно. Всего хорошего.
Я нажала кнопку отбоя и опустила руку с телефоном.
— Это был звонок не из службы, — повторила свою же ложь я и только сейчас поняла, что сказала правду.
Никто в службе поддержки жертвам насилия не давал Наде мои контакты. Это сделал ОН. А вдруг, никакой Нади не существовало? Что, если он нанял актрису, которая изображала изнасилованную и специально выманивала меня из дома? Прочитай я сообщение Нади вовремя, неужели удержалась бы и не поехала на встречу? Тогда я была бы не я. И он это знает.
Но как быть с номером телефона? Сим-карта действительно зарегистрирована на некую Надежду, а Илье удалось узнать не только где она живет, но и адрес ее матери. Правда, есть и другая странность. Прошло несколько суток с исчезновения Нади, а мать так и не заявила о ее пропаже в полицию.
Руку встряхнуло, словно от удара током. Я вздрогнула, но прежде, чем успела по-настоящему испугаться, до мозга добрались аккорды Маримбы. На ожившем экране айфона появился незнакомый номер. Несмотря на то, что тревога оказалась ложной, рука с телефоном дрожала. Чего я боюсь? По телефону, кажется, еще никого не убивали.
— Ало, — прохрипела я. Откашлявшись, добавила: — Слушаю вас.
Пару секунд из динамика доносились только звуки дыхания.
— Это вы помогаете жертвам притеснения в армии? — наконец проговорил звонивший.
— Да, — также помедлила я. — У вас были проблемы во время службы?
— Ага, меня притесняли. А что за это полагается?
— Кому? Вашим обидчикам?
— Пофиг мне на обидчиков! Мне что полагается? Какая-то помощь? Компенсация там, или как?
— Это служба психологической поддержки, — выдохнула я. — Вы хотите поговорить о случившемся?
— Так денег не будет?
