Вероника покраснела. Действительно, последние три-четыре года она совсем мало уделяла времени дочери. Отделывалась дежурными вопросами: «Как дела? Что нового?», исправно ходила на школьные собрания, водила Юльку на спектакли в театр, иногда устраивала для неё шопинг. Вот, пожалуй, и все. Она вдруг со стыдом поняла, что совсем не знает, чем живет её подросшая дочь, о чем думает, о чем мечтает. Вот случайно выяснилось, что она никуда не ходит, не встречается с подружками, не играет во дворе. Она, Вероника Андреевна, повторила свою мать Альбину Петровну, которая больше времени уделяла лошадям, чем собственной дочери. Жуть. Надо что-то делать. Хотя бы поговорить.
– Юль, чаю не хочешь?
– Давай, – ответила дочь, вновь опрокинувшись на диван. – А ты сегодня уже не пойдешь на работу?
Вероника Андреевна забежала домой буквально на полчаса. Её ждали в театре, но она решила отложить дела и поговорить с Юлькой.
– Нет. Пойдем на кухню?
Они заварили чаю, сделали бутерброды с сыром и ветчиной, открыли банку с клубничным вареньем.
Вначале болтали о всяких пустяках, вспомнили смешные случаи. Потом Юлька начала рассказывать о забавных историях в гимназии. По мере того, как она рассказывала, в душе Вероники росла тревога. Школьные истории с большой натяжкой можно было назвать забавными. В их основе лежали жестокость подростков, стремление к лидерству любой ценой, бескомпромиссность и глубочайшее убеждение многих детей в своей избранности. Разумеется, гимназия была по карману не всем желающим. Учиться в ней стоило немалых денежных средств, да и отбор в классы был жесточайшим. Правда, учителя были первоклассные, предметы, судя по тетрадкам и оригинальным заданиям, велись на высоком уровне. Да и язык Юлька осваивала успешно, а это уже о многом говорит.
Только откуда эта печаль в зеленоватых глазах дочери, спросила себя Вероника Андреевна. Откуда циничные замечания в адрес учителей и одноклассников?
– Тебе не нравится учиться в гимназии? – напрямик спросила мать.
– Да нет, – вильнула глазами Юлька. – С чего ты взяла?
– Чувствую.
Дочка молча пила чай. Она съела уже два бутерброда, а сейчас отламывала маленькие кусочки батона, скатывала их в шарики и отправляла в рот. У Вероники было ощущение, что дочь заедает внутреннее беспокойство. Может поэтому девочка полнеет, пришло ей в голову. А муж еще удивлялся, как быстро исчезают конфеты из вазочки.
Теперь ей всё ясно. Сколько раз за вечер Юлька хлопнет дверцей холодильника? А постоянные крошки на письменном столе? А тарелки перед телевизором? Она-то думала, что это растущий молодой организм требует, а оказывается…
– Расскажи мне о гимназии, о своем классе, об учителях.
– Что рассказывать? Все нормально.
Видно было, что девочка не готова к серьезному разговору, возможно, сама еще до конца не разобралась в своих ощущениях. И Вероника решила отложить разговор.
– А давай, пойдем, погуляем! – предложила мать. – Погода, что надо, зайдем в магазин. Кстати, на бульваре новая выставка. Пойдем?!
– Лучше к деду, – вдруг заявила Юлька. – Мы так редко бываем у них. Бабуля обещала мне новых лошадей показать. Знаешь, у них там есть…
– Так в чем же дело? Поехали!
Вероника была готова на все, лишь бы не видеть печальных глаз дочери, не видеть её жующего рта.
Они отправились на Еремейку. В машине Вероника попыталась еще раз завести разговор о гимназии, но дочка отделалась ничего не значащими словами.
Дома никого не было, поэтому было решено отправиться на ипподром.
– Знаешь что, мам, ты не ходи, я одна. Ты ведь не любишь там бывать, правда? А ты побудь здесь, почитай.
С тем дочь и отправилась. А Вероника обошла дом, заглянула на кухню. Ужина не было и в помине. Тогда она решительно повязала фартук Альбины Петровны, достала картошку, капусту, свеклу, морковь, лук. Можно приготовить борщ! А на второе плов из курицы!
Пока варилось мясо, пока она чистила и крошила овощи, из головы не выходила Юлька. Её сегодняшние рассказы о гимназии чем-то напоминают рисунки в трехлетнем возрасте. Те же черные и коричневые тона, та же сдвинутость смыслов. Неужели опять? История повторяется? Престижный садик и престижная гимназия вызывают душевный дискомфорт у ребенка? Другим детям хорошо, а ей, Юльке, плохо? Что за странность? Если бы она училась плохо, комплексовала бы по этому поводу, тогда понятно. Но проблем с учебой нет. Насколько она знает от учителей гимназии, нет проблем в общении со сверстниками. Так в чем же дело?
…Еще одна звезда сорвалась и полетела за горизонт. Их на небе осталось совсем немного. Край неба зарозовел, заставив поблекнуть небесным светилам. Утро. Она так и не сомкнула глаз. А предстоящий день обещает быть трудным. Предстоящий разговор с мужем, необходимость решать что-то с работой, развод, разъезд, раздел…Бедная Юлька! Как она воспримет разлад в семье, как на ней отразится развод. Развод?
