Ричард открыл двойную дверь, туда, где стоял мраморный монолит, ловя последние лучи заходящего солнца. Он часто приходил полюбоваться камнем. Иногда после целого дня, проведенного за ваянием уродства, он приходил сюда и представлял себе скрытую в этом куске мрамора красоту. Ему это было необходимо, и иногда казалось, что только это и позволяет ему еще держаться.
Пальцы Ричарда, испачканные мраморной пылью, коснулись белого каватурского мрамора. Он немного отличался от того камня, с которым он работал на стройке. Теперь он был уже достаточно опытен, чтобы чувствовать едва заметное различие. Камень Виктора был тверже и менее зернист. С ним легче работать.
Камень под пальцами Ричарда был прохладный, как лунный свет, и такой же невинный.
Когда он поднял взгляд, то увидел стоящего рядом лукаво улыбающегося Виктора, наблюдающего за ним.
– После изготовления всех этих уродств, должно быть, приятно увидеть красоту моей статуи?
Ричард в ответ рассмеялся.
Виктор прошествовал по комнате, махнув рукой.
– Пошли, посиди со мной, поешь лярда.
В закатном свете они сидели на пороге и поглощали кусочки сытного деликатеса, наслаждаясь прохладным ветерком с холмов.
– Знаешь, тебе не надо приходить сюда, чтобы полюбоваться моей прекрасной статуей, – заметил Виктор. – У тебя есть красивая жена.
Ричард промолчал.
– Не припоминаю, чтобы ты хоть раз упоминал о ней. Я и знать ничего не знал, пока она в тот день не заявилась сюда. Почему-то я всегда думал, что у тебя хорошая женщина…
Виктор нахмурился, глядя на Убежище внизу.
– Почему ты никогда не говорил о ней?
Ричард пожал плечами.
– Надеюсь, ты не сочтешь меня несносным, но просто она не соответствует моему представлению о том, какой должна быть твоя жена.
– Я не считаю тебя несносным, Виктор. Каждый имеет право думать, что хочет.
– Не против, если я спрошу тебя о ней?
– Виктор, я устал, – вздохнул Ричард. – Я не хотел бы говорить о жене. К тому же и говорить-то не о чем. Она моя жена. Что есть, то есть.
Хмыкнув, Виктор сунул в рот большой кусок лука. Проглотив, он взмахнул оставшейся половиной луковицы.
– Нехорошо, когда мужчине приходится весь день ваять это уродство и затем быть вынужденным идти домой к… Да что я несу! Что это на меня нашло? Прости, Ричард! Никки красивая женщина.
– Да, наверное.
– И она заботится о тебе.
Ричард снова промолчал.
– Мы с Ицхаком пытались выкупить тебя за твое золото. Но этого оказалось мало. Тот тип оказался спесивым чинушей. Никки знала, как нужно с ним обращаться. Она своими словами повернула ключ твоей камеры. Если бы не Никки, тебя бы похоронили в небе.
– Значит, она сказали им, что я умею ваять… чтобы спасти мне жизнь.
– Верно. Это она добыла тебе работу скульптора.
Виктор немного подождал, но когда ответа не последовало, разочарованно вздохнул.
– Как тебе резцы, что я прислал?
– Отличные. Хорошо работают. Впрочем, мне бы пригодился резец потоньше.
Виктор протянул Ричарду очередной кусочек лярда.
– Будет.
– Что там со сталью?
– Не волнуйся! – Отмахнулся луковицей кузнец. Ицхак неплохо справляется вместо тебя. Не так хорошо, как ты, но в общем и целом порядок. Он привозит мне все, что нужно. Всем он нравится, и все счастливы, что он решил восполнить пробел. Орден так жаждет побыстрей закончить сооружение, что закрывает глаза на его активность. Фаваль-углежог спрашивал о тебе. Ему Ицхак нравится, но он скучает по тебе.
Ричард улыбнулся, вспоминая нервного углежога.
– Рад, что Ицхак покупает у него уголь.
В Древнем мире было много хороших людей. Ричард всегда считал их врагами, а теперь вот с некоторыми подружился. Такое с ним случалось часто и в точности таким же образом. В принципе, везде живут люди как люди, стоит только познакомиться с ними поближе.
Тут были те, кто любит свободу, кто жаждет жить своей жизнью, кто стремится к чему-то, желает чего-то достичь, и те, кто бездумно подчинился застойной идее всеобщего равенства, насаждаемой искусственной серой безликостью. Те, кто хотел своими силами совершенствоваться, и те, кто хотел, чтобы за них думали другие, и согласны были платить за это высшую цену.
Когда Ричард поднялся по ступенькам, его встретили сияющие улыбками Камиль и Набби.
– Мы с Набби сегодня занимались резьбой по дереву, Ричард. Пойдешь глянешь?
Улыбнувшись, Ричард обнял Камиля за плечи.
– Конечно! Пошли посмотрим, что вы сегодня сделали.
Ричард пошел с ними по чистому коридору на задний двор, где Камиль с Набби вырезали лица на старой коряге. Изображения были ужасными.
– Что ж, Камиль, очень неплохо. Твоя тоже, Набби.
Резные физиономии улыбались, и одно это для Ричарда было бесценным. Несмотря на скверное исполнение, в них было куда больше жизни, чем в том, что делал Ричард изо дня в день.
– Правда, Ричард? – спросил Набби. – Ты думаешь, мы с Камилем сможем стать скульпторами?
– Когда-нибудь, возможно. Но вам нужно больше практики, вам еще многому предстоит научиться. Но всем скульпторам приходится сперва учиться. Вот, гляньте-ка сюда, например. Что вы об этом думаете? Что ту неверно?
Камиль, скрестив руки, сосредоточенно нахмурился, глядя на вырезанное им лицо.
