Поэтому нет ничего удивительного в том, что Семинар Иисуса – группа из более чем 200 религиозных ученых, которым поручено было оценить историчность слов и деяний Иисуса Христа – сделал следующий вывод. В нашем распоряжении нет никаких достоверных свидетельств ни Воскресения, ни пустой гробницы, ни посмертного появления Христа на людях. Члены семинара высказались довольно сухо: «Тело Иисуса, вероятно, подверглось разложению, как это обычно происходит с трупами». Кроме того, они сочли нужным предостеречь:
Главная опасность, с которой сталкиваются христианские ученые при оценке Писания, – это искушение найти в нем то, что им хотелось бы найти. Вследствие этого даже у критически настроенных ученых высока склонность присочинить при работе с теми преданиями, которые имеют глубокие эмоциональные корни, поскольку их строгая оценка имеет широкие последствия для религиозного сообщества.
Разумеется, более консервативные христиане раскритиковали такой исторический подход и даже заклеймили работу Семинара Иисуса как ересь.
Означает ли в таком случае критерий Юма, что принимать на веру чудеса нельзя в принципе? Я так не думаю, поскольку Юм, на мой взгляд, зашел слишком далеко. Судя по всему, никакие доказательства ни в каком количестве не смогли бы поколебать его убеждение в том, что чудеса – это всего лишь результат обмана, невежества или ошибки. И все же существуют, возможно, какие-то события (хотя представить их себе довольно сложно), для которых божественное нарушение законов природы окажется более вероятным объяснением, чем обман или заблуждение. Ученого, который сказал бы, что чудеса невозможны в принципе, иначе как узколобым не назовешь. Но Юм был прав в одном: чтобы по-настоящему поверить в чудо, нужны доказательства – много документальных доказательств, либо повторяющихся в нескольких надежных источниках, либо подтвержденных независимыми свидетельствами. Ни одно религиозное чудо этим критериям даже близко не соответствует.
Когда наука опровергает «оспоримые» религиозные верования (то есть неосновные части религиозной доктрины), верующие часто без особых возражений с ними расстаются. Это, к примеру, история об Ионе и ките (ни одна рыба не смогла бы проглотить человека целиком, и ни один человек не сумел бы выжить в ее желудке в течение трех дней) и рассказ о Ноевом ковчеге, который противоречит не только данным геологии, но и здравому смыслу (как могли все биологические виды Земли прожить целый год в ковчеге с одним-единственным окном?).
Не все верования подлежат обсуждению. Для христиан принципиально важна история о том, как грех пришел в этот мир по вине Адама и Евы, а смерть Христа его искупила. Это фундаментальное положение христианства, и для него принципиально важна реальность существования Адама и Евы и их статус генетических предков всего человечества. Без них и без их преступления в Эдемском саду не было бы первородного греха, за который отвечает весь род человеческий, а без греха не было бы необходимости в появлении Иисуса на земле, в его распятии и Воскресении ради искупления наших грехов.
Для других верующих история сотворения мира, изложенная в Книге Бытия, не обязательно будет буквальной истиной, но она должна каким-то образом подтверждать уникальность человека среди всех биологических видов – то, что никак не согласуется с естественной эволюцией. Причастность Бога к созданию облика человека для многих верующих сомнению не подлежит, и обсуждать здесь нечего. В конце концов, Книга Бытия утверждает, что «сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Этим объясняется, в частности, почему среди тех американцев, которые все же признают эволюцию человека, больше половины верят, что этим процессом управлял Бог, причем его вмешательство, как правило, подталкивало процесс эволюции в направлении именно нашего вида.
Наконец, принципиальное утверждение мормонизма состоит в том, что аборигены Америки – индейцы, включая Морония, предполагаемого создателя тех самых золотых листов, которые позже стали «Книгой Мормона» – происходят от группы людей, перебравшихся в Северную Америку с Ближнего Востока около 600 г. до н. э.
