Вера Штольц и солнечный остров полностью

Даже через двойной стеклопакет офисного окна Аполлинарию были слышны истерические крики, которыми сопровождалось сие действо – Наталья, явно не ожидавшая такого развития событий, кричала, как раненая навылет самка степного марала, но это не помогло. А все потому, что поступь закона тяжела и неумолима, хотя и справедлива – в этом сомневаться не приходится.

– Алло, это я! – Аполлинарий поднял трубку и услышал знакомый голос Андрея, – как дела?

– Да ничего! – как всегда, когда от разговора было не понятно, чего ожидать, Аполлинарий говорил медленно и осторожно – хотя бы даже и с друзьями.

– У меня для тебя новости, твоя подружка поет, как миленькая, и мы надеемся через нее выйти на очень больших и толстых китов. Ты был прав, когда говорил, что она может быть причастна к другим преступлениям. У нас за последний год по городу накопилась масса заявлений, в которых фигурирует дама, похожая на твою девушку.

– Вот только знаешь что, – тут Андрей замолчал и продолжил уже как-то неуверенно, – с этими заявлениями все очень серьезно. Почти всех потерпевших сначала поили, потом везли на блокхаты и проделывали с ними нехорошие сексуальные эксперименты, с помощью которых потом доили, пока не отжимали все деньги и недвижимость. Но с тобой, конечно, случай совсем другой – ты же не мог допустить такого?

В голосе Андрея звучала неприкрытая жалость. У Аполлинария перехватило сердце, но он собрался с силами и отвел со смехом:

– Да что ты! Конечно, нет! Можешь не сомневаться! Ну, спасибо за хорошие новости, надеюсь, моя помощь окажется для тебя полезной! Кстати, может, выпьем вина на выходные?

– Да нет! – Андрей отреагировал как-то вяло, хотя обычно с радостью принимал приглашения Аполлинария (как человека с деньгами), – я вряд ли смогу вырваться – и на следующей неделе тоже, и вообще я сейчас так загружен, что пока наши встречи отменяются! Ну, бывай! И держись, кто бы там что ни говорил и ни писал – жизнь продолжается, и все еще образуется!

Громко зазвонил будильник. Аполлинарий подпрыгнул на кровати и резко схватился за голову. Картина сна, в котором его друг Андрей с жалостью сообщил ему, что он жертва, все еще ярко стояла у него перед глазами. От страха Аполлинарий завыл, но потом опомнился и, осознав, что он уже проснулся, замолк и опять привалился головой к подушке.

– Господи, только не это! Только не это! – изо рта вырвался громкий стон, больше напоминающий рев крокодила, которого тянут из трясины за хвост. – Как хорошо, что это только сон!

Нужно вставать, а впереди – только неопределенность. Вдруг, Андрей и вправду позвонит и скажет Аполлинарию, что тот стал изгоем? Мысль об этом была невыносимой, и Аполлинарий, все так же зажимая голову руками, рванул в ванную и быстро заскочил под душ – чтобы вода немного охладила его разыгравшиеся нервы.

– Теперь сигарета! Вот так! – через пять минут он выскочил из ванной, кое-как на ходу обтерся полотенцем и схватил пачку, в которой еще оставалась парочка сигарет. Никотин немного успокоил его, но не настолько, чтобы перестать думать об этой проблеме.

– Нет, так нельзя! Мне нужна определенность! Все или ничего, пан или пропал! – иногда на Аполлинария накатывали приступы решительности. Так и сейчас – он быстро схватил телефон и набрал номер Андрея.