— Да я не спорю, Читер. Я просто охреневаю с того, что мы так лихо встряли на ровном месте. Ведь мы же не на деревню к дедушке поехали. Мы продуманные. Мы спрашивали про дорогу. Грамотный народ божился и клялся, что в этой стороне Чертей давно не видели. Я ведь не ты, я карты по помойкам не собираю, а я знаю, где и как правильную информацию находить. Мне пришлось этому научиться из-за парочки моих проклятых умений. Информация для меня, это почти всё. Сейчас я тоже на ней не экономил, но толку то. Или нам лапшу продали, или здесь что-то быстро поменялось. И это мне не нравится. Я не люблю, когда что-то меняется так быстро, и так серьёзно. Особенно, когда до границы ещё далеко, а меня уже разок слили. Нет, я знаю, что бессмертных не бывает, но это неправильно. И в этом свете мне особо не нравится то, что мы остались без зенитки. Зенитка, дружище, это важно. Уж в этом можешь мне поверить, я не первый раз через границу иду.
— Да ладно, забудь уже эту зенитку, — сказал Читер.
— Радуйся. Ведь мы победили. Если бы они нас слили, вот это да, это была бы катастрофа.
— Пиррова победа, — заметил Март, отбрасывая опустевшую банку и хватаясь за следующую.
— Что ты сказал? — спросил Читер, не расслышав фразу, невнятно произнесённую из-за остатков пива во рту.
— Победа говорю, у нас хреновая получилась. Пиррова. Или ты не понимаешь, что такое Пиррова победа?
— Понимаю, — ответил Читер. — Это из истории Древнего Рима. Эпирский полководец Пирр гонял римлян, как маленьких. Громил их и громил, победа за победой. Но каждый раз при этом нёс такие потери, что в итоге это закончилось для его царства плохо. Чуть помедлив, Читер еле слышно добавил:
— А вот откуда я эту историю знаю, не понимаю. Да я вообще не представляю, как это всё в наших головах устроено. Помнить такие сложные вещи, которые даром здесь никому не нужны и не помнить то, что так важно. Да мы даже сами себя не помним, зато можем помнить какого-то Пирра. Это неправильно…
— Знавал я ребят, которые днями и ночами над такими вопросами бились, — сказал Март, отрываясь от новой банки.
— И что? — заинтересовался Читер.
— А ничего. Если предложат на выбор, загружать башку такими загадками, или получить в неё пулю четырнадцать и пять, выбирай пулю. Даже не думай, ведь пуля это лучший выбор. Даже три пули, это лучше, чем мозги ломать. Ведь так можно и свихнуться, а дурдомы здесь пока что открыть не догадались. Ты в курсе, что не всякое сумасшествие лечится полётом на респ? Вот то-то. На вот лучше, пивка попей. Пиво хорошо от дурных мыслей помогает. А это ещё что такое…Март резко встал, чуть пошатнулся, замер, обхватив банку обеими руками.
— Ты чего? — насторожился Читер.
— Да ничего. Или чего-то… Едет к нам кто-то. Кто-то очень серьёзный едет.
— Такие же, как эти? — напрягаясь всё больше и больше, Читер указал на дымящийся бронетранспортёр.
— Нет. Это кто-то посерьёзнее.
Серьёзность человека можно измерять по разным показателям. В одних ситуациях важно одно, в других другое. Да и сколько людей — столько мнений.
Но в реалиях Континента язык не поднимется обвинить в легкомыслии того, кто в качестве транспорта использует танк. Причём, не рухлядь, снятую с памятника и кое-как доведённую до ума при помощи не слишком впечатляющей модернизации. И уж точно не самоделку, в которой от танка одно название, потому как такая техника даже более унылая, чем восстановленная.
Что такое восстановленная? Это полноценная боевая машина, в которую прилетело что-то серьёзное, после чего осталась выжженная коробка. Да, можно найти запчасти, или подобрать более-менее подходящие агрегаты. Но что прикажете делать с металлом, пострадавшим от высоких температур? Броня, не потеряв в толщине, теряет те свойства, которые присущи эффективной броне. И починить такую технику на Земле не берутся даже государства со своими колоссальными заводскими мощностями. Сгоревшее на войне отправляется на переплавку.
Нет, это явно не восстановленный образчик, лишь внешне походивший на полноценную машину. К перекрёстку приближался танк, про который даже издали можно точно сказать: модель современная и состояние хорошее. Опаснейшее оружие в любых условиях, а уж здесь, на ровных просторах открытых всем взглядам полей, самая оптимальная для неё стихия. Она достанет кого угодно за километры, а вот её достать не каждый сможет.
Приближалась машина быстро и с неудачной стороны. То есть именно с той, откуда появились Черти. Это само по себе напрягает, а то, что в этом направлении тянется лесополоса — напрягает втройне. Потому как укрыться можно только в ней, а при такой диспозиции это не имеет смысла.
