Она просто оказалась не в то время не в том месте лишь для того, чтобы попасть туда, куда мечтала. Пророчество или обыкновенная случайность? А может злой рок? Р
— Да девонька моя, — пропела гадалка заунывным голосом, — необычная судьба тебя ждет. Ох, необычная, — тут она театрально закатила глаза и продолжила. — Хочешь знать, чем же именно? А-то как же, все расскажу.
Я в ожидании приподняла брови. Не то чтобы верила во все эти бредни, что обычно проповедают подобные «предсказательницы», просто мне стало действительно интересно. Сколько раз ходила в этом районе, гадалку я видела впервые, а это уже само по себе на уникальность тянет. Так что сейчас я стояла на перекрестке аж пяти улиц в компании старой цыганки, которая с упоением вещала, бережно поглаживая мою ладонь.
— Замуж ты выйдешь, — меж тем перебил мои рассуждения звонкий голосок, — за эльфа!
Вот на этом месте моя челюсть звонко отвалилась на мостовую, а глаза вылезли из орбит. Нет, я, конечно, утрирую, но все же, удивить еще больше меня было просто невозможно. Это надо же: «За эльфа?!». Еще раз окинув взглядом цыганку, я пришла к неутешительному выводу о ее невменяемости и попыталась вырвать руку, но не тут-то было.
— Нет, нет, я еще не все сказала. Предупредить тебя должна, — сопротивлялась усиленно старушенция, вцепившись мне в запястье. — Встретишь ты его случайно, когда в иной мир попадешь, а вот полюбишь по-настоящему. Всем сердцем полюбишь, сразу и навсегда.
Цыганка подняла взгляд и встретилась с моим осуждающим.
— Да ты никак решила, что я не в себе? — Я согласно усмехнулась. — Все со мной нормально, а ты поверь лучше, а то сложно тебе придется. И слушай меня внимательно. Слушай, да запоминай. Справишься ты со всеми бедами только тогда, когда себя узнаешь, а до того они сыпаться будут, — тут она коснулась головы, — прям как из решета.
— Узнать себя? И как бы я жила, если б не знала? — Искреннее удивление сдержать не получилось.
— Знаешь, говоришь? А что ж ты тогда одна-то в этом мире? Не знаешь?
— Получилось так, — неопределенно пробормотала я.
— Вот и запомни мои слова, пригодятся ведь!
— Ладно, — мне, наконец, удалось высвободить руку и сунуть ее в карман за денежкой, оплатить столь «нужный» совет. — Вот, это за труды.
— Ох, спасибо, милая, — старушка прищурилась и попятилась назад, — а слова мои помни, они ведь не просто так сказаны!
Я и помнила. Даже сейчас, десять лет спустя, все еще думала о том славном «пророчестве». Странная штука память, когда очень нужно что-либо помнить, это теряется на самом ее дне, как совершенно не нужное? Зато когда не нужно… М-да, этот вопрос был чисто риторическим.
Я спокойно шла по набережной, прогуливаясь теплым осенним вечером. На душе было тускло и тоскливо, словно прожила не двадцать пять лет, а все сто. Домой абсолютно не хотелось, ведь там никто не ждал. С тех пор, как под колесами соседской машины погиб мой любимый песик, до этого бывший верным другом, я стала совсем одинокой. Правда, желание повесить на шею заботу об очередном питомце, пока что откладывала в долгий ящик.
С одной стороны хорошо быть одинокой, никто не ждет, не надо спешить, бежать с работы стремглав в магазин, а потом на кухню. Сама себе хозяйка, расписываешь собственное время как удобно тебе, а не подстраиваясь под чей-то распорядок дня. Но с другой… Иногда, такими вот прекрасными вечерами, накатывает волна и давит на нужные струны, заставляя шагать в неизвестном направлении, не обращая внимания на действительность.
В тот момент я совершенно не смотрела по сторонам, находясь где-то глубоко внутри, там, куда не бывает доступа в обычные ничем не примечательные дни. Но не сегодня. Этот день обязан был запомниться навсегда, прежде всего тем, что именно с него началась моя жизнь — основная жизнь, а не то существование, что присутствовало до этого. Итак, расскажу, пожалуй?
Сегодня идти было несколько сложнее, все время под ноги что-нибудь попадалось, а если учитывать бессонную ночь (ну или почти таковую), то естественно я каждый раз летела носом в грязь. А грязи было сколько угодно, особенно если учесть то и дело принимающийся дождь. В итоге, ко времени привала, то есть примерно к обеду или часов через пять шагания по дороге, я была не только злая на весь этот мир, но еще и грязная, как та самая живность, которую поминают в подобных случаях. Сглатывая слюнки при мысли о еде, я прекрасно помнила, что с собой имею всего один кусочек старого черствого хлеба и мечтать мне, в общем-то, не о чем, но все же, так хочется! Философски пожав плечами от собственной несостоятельности как путешественницы, я все дольше оттягивала остановку, не желая терять время попусту.
