– Тишина – отсутствие звука. Отсутствие жизни. Ты живешь в тишине, обладаешь всеми аспектами мертвого организма. Не двигаешься, не живешь, я уверен, что ты и не питаешься. Ты и сама мне об этом рассказывала, не правда ли?
Василиск оробела. Но мне опять это лишь причудилось. Она осталась такой же стойкой.
– Хорошо. Вот тебе другой вопрос. Кто такая Жрица Нэро? Ты так и не вспомнил? – надменно спросила она.
Вот тут оробел я.
– Не могу вспомнить, и, полагаю, это всё из-за тебя. Я прав? Ты отобрала у меня память о ней. Своей… магией… или чем вы тут занимаетесь?
Моркер наблюдала за нами, не понимая, что происходит. Я тоже не понимал, что происходит. Я был во власти чувств и эмоций.
– Я избавила тебя от страданий, на которые ты наткнулся в поверхностных водах. Я вычленила из твоей жизни причину того, почему ты всё ещё не отбросил своё прошлое во благо своего собственного будущего. Теперь нет причин рассуждать о том, кем была Жрица Нэро, и какое наследие она после себя оставила.
– Тогда почему на стенах твоей пещеры написаны слова «Во имя нашей вечной Жрицы Нэро»? Я подметил их ещё в первый день пребывания в твоем логове.
– Ты переводишь язык рун на язык слов? – удивилась она, и показала единственную свою эмоцию.
– Мне никто не запрещает этого делать. Я знаю перевод рун. Я знаю, но откуда именно я это знаю… уже не помню. И всё потому, что ты удалила мою память.
– Я удалила тебе память? Нет, ни в коем случае. Если бы у тебя вовсе не было памяти, ты бы сошел с ума. Прямо как жители Прокула или Биимуна, что начали забывать о том, что все марры были рождены из одних вод, и являются родственниками друг другу. А значит вред одной марре океаном может расцениваться как вред сотням других марр. Если бы у тебя пропала память о твоих друзьях и родственниках, полагаю, ты бы покончил с собой. Ведь всё-таки есть кто-то, кто тебе дорог, не так? Тот или та, ради кого ты продолжаешь жить, не так ли?
– У меня больше никого нет, – признался я. – Мою жену убил мой сослуживец. Отца обескровили лактенсы. Мать погибла незадолго до моего выклевывания. Теперь у меня осталась только… Нэро. Но и её у меня отобрали. Её отобрала ты.
– Не только она, Анарел. У тебя есть марра, которой ты дорожишь. Уже живая. Ещё живая. Ты навряд ли о ней много думаешь, но я уверена, что те немногочисленные мысли о ней заставляют тебя идти дальше.
– О ком ты? – спросил я с агрессией.
– О твоем мальке, конечно же… Ты не уверен в том, что твоя жена успела оставить свое семя в Месте Рождения. Однако же я уверена в другом. И тебе бы стоило меня послушать, прежде чем смотреть на меня с такой злобой, не свойственной даже диким рыбам.
– Я не хочу тебя слушать. Я хочу, чтобы ты отпустила меня отсюда, раз уж уверена в том, что у меня есть малек.
– И зачем тебе это? Я отпущу тебя, и к тебе вернутся старые воспоминания об уже давно покинувшей всех марр Жрице Нэро. Ты вновь последуешь лживым путям истины в надежде на то, что твоя страстная вера в неё рано или поздно будет вознаграждена. Ты вновь пойдешь теми путями, что привели тебя сюда. Ведь всё рано или поздно рождается из абиссальной зоны. Всё возвращается в абиссальную зону. И ты не являешься исключением, кем бы ты себя ни возомнил. А теперь уходи, и занимайся тем, чем хочешь. Ибо ты свободен и находишься в безопасности только здесь.
Я не знаю, что на меня нашло, но я поплыл на Василиск, и ударил её в туловище. Удар отразился об её металлическое тело, и вдруг я понял, что удар совершил именно тем кулаком, что был сломан.
Я закричал. Мне было невыносимо больно. Едва заросшие раны раскрылись с неожиданной силой. Кость, которая пыталась восстановиться, теперь был повреждена ещё сильнее. А на Василиск не было и тени боли.
– Моркер, приведи его в порядок. Но руны не используй. Не заслужил, хоть живым он мне всё ещё нужен.
Василиск мрачно отплыла от меня. Моркер, что и сама находилась в состоянии шока, едва ли пыталась привести меня в чувства. Гнев снова наполнил меня до краев, и начал перекрывать боль. Но я всё равно потерпел поражение, и постыдно уплыл. Моркер поплыла за мной.
Запись 6. Утопия
– Ты помнишь меня? – переспросил я у Моркер, когда мы вернулись к ней в лечебницу. Она начала перевязывать мне руку.
– Не помнить… – дрожащим голосом ответила она. Она была напугана.
– Случилось что-то плохое. Я начал умирать наяву от укусов нимф, которых вы зовете троглоделлиями. А когда понял, что меня уже настигла смерть, внезапно услышал твой голос, приводящий меня в чувства. Когда я проснулся, то весь тот ужас, что я испытывал во время того, как меня пожирали живьем… он пропал. Будто всё это действительно происходило во сне. Ты мне поверишь?
Моркер задумалась, но все равно была насторожена.
– Почему ты обвинять Василиск? Что Василиск сделать?
– В этом и проблема. Я не знаю, что со мной произошло. А она знает, и я намерен докопаться до сути.
– Тебе доверять? Можно?
– Нужно.
Она закончила перевязывать мой раскрывшийся перелом, и посмотрела мне в глаза. Её глаза были такими же черными, какова была вся абиссальная зона.
– Василиск… марры… Василиск не марра.
