Веранда в лесу полностью

Чешков внимательно смотрит на нее. Кивает. Н а т а л ь я  И в а н о в н а  ушла. Вошел  П у х о в. Р и м м а  уходит в глубину.

Ч е ш к о в. Говорите, быстро, Николай Андреевич.

П у х о в. Простите, Алексей Георгиевич, но быстро нельзя. Я хочу сказать немного о себе. У меня большая семья, дети еще учатся… Супруга человек не очень здоровый. Исповедь мою выслушайте терпеливо.

Ч е ш к о в. Говорите по делу.

П у х о в. Как угодно, могу быть кратким: акт неверен.

Ч е ш к о в (тотчас внимательно). Липа?

П у х о в (кивнул). Слишком много заинтересованных лиц…

Ч е ш к о в. На чем основана ваша уверенность?

П у х о в. Моя рука при подписании накладных — первая.

Ч е ш к о в. Вы что — фиксировали каждую приписку?

П у х о в. Да, вел свою бухгалтерию. Акт неверен. Недостача примерно вдвое больше. Были и косвенные приписки. Одно время вместо фасонного литья мы лили плиты. Но плиты приняты как оборудование… Ими в корпусах покрыты полы.

Ч е ш к о в (ошеломленно). Роскошные полы… Присядьте!

Пухов садится настороженно, готовый ко всему.

Почему вы только сегодня пришли ко мне?

П у х о в. Боялся. Я трус. Но больше молчать не в силах.

Ч е ш к о в. Вы технический контроль. Вы не отвечаете за план. Зачем вы участвовали в преступлении?

П у х о в. Я не извлекал лично для себя никакой выгоды.

Ч е ш к о в. Вы не ответили. Вас заставляли?

П у х о в (розовощекий обычно, бледен). Да.

Ч е ш к о в. Кто вас заставлял, Николай Андреевич?

П у х о в. Все.

Ч е ш к о в. Грамоткин?

П у х о в. Меньше других.

Ч е ш к о в. Кто больше других?

П у х о в. Я сам. Нам надо было кормить рабочих. Надо было что-то писать в документах, чтобы была зарплата… Я не нуждался в принуждении, мы обязаны были кормить рабочих.

Ч е ш к о в. Вы кормили рабочих потому, что работающего человека нельзя не кормить. (Снова быстро укладывая папку.) Но вы и обманывали рабочих. И в широком политическом аспекте, и в материальном: вы их плохо кормили. Они множество раз показывали энтузиазм. Не пора ли нам научиться руководить ими? Почему управлять должны те, кто не умеет управлять?

П у х о в (поднявшись). Вы предадите это огласке? Я понимаю, я не могу вас больше задерживать. Но что ждет меня и мою семью?

Ч е ш к о в. Не знаю. Я не должен делать уступок, это станет моим поражением, но я устал играть роль изверга. Не знаю, Николай Андреевич. Ответить в принципе должен Грамоткин.

П у х о в. Я, только я. Героев не судят… Мы вкапывались в землю и работали под огнем… Грамоткин возглавил оборону.

Ч е ш к о в. Вы были солдатом? Командиром?

П у х о в. Сержантом. Там, за кузнечно-прессовым, еще стоит труба старая… Я сидел в ней, там была бойница, я был снайпером, на моем счету двадцать три фашиста. Не смею вас больше задерживать. Я все сказал. (Уходит.)

Из глубины появляется  Р и м м а и встает рядом с молчащим Чешковым.

Ч е ш к о в. Почему ты прилетела? И зачем? Почему?

Р и м м а. Потому что я очень хорошо к тебе отношусь. И хотя я об этом почти забыла, и хотя Лида мне стала ближе, я все равно хорошо к тебе отношусь. Если с Лидой что-то случится, хочу, чтобы ты оставил мальчика мне. Он тебе не нужен пока… Я свободнее… Наверное, это бестактно, то, что я говорю… А что делать?

К ночи приемная Плужина опустела. Ушли секретари. Огни приглушены. Стоят  Р я б и н и н  и  В а л е н т и к  в пальто. Валентик читает акт, передает Рябинину. Неподалеку напряженно ждет  Г р а м о т к и н. В стороне — П о д к л ю ч н и к о в  и  Щ е г о л е в а.

Г р а м о т к и н. Я к тебе пришел, Глеб. Ты это заметь. Я не сердит на тебя. Спиши недостачу. Это мой позор. У тебя большие права.

Р я б и н и н. Были, дядя Тима. Я ухожу скоро. Не сработались мы с Анатолием Васильевичем.

Г р а м о т к и н. Кто не срабатывается с ним, сразу уходит.

Р я б и н и н (мягко). Мы делаем на экспорт крупносортный стан, я веду. Миллионный заказ. Вот поэтому я пока здесь.

Молчат. Валентик садится на какой-то стул.

Г р а м о т к и н. Не поможешь ли ты, Геня?

В а л е н т и к (печально). Это что… секунданты твои?

Г р а м о т к и н. Вроде того… Пришли защищать.

Р я б и н и н  кладет акт на стол и уходит. Валентик взял акт, бегло просматривает, задумывается.

В а л е н т и к. Вот странно как… Был я начальником разведки, в одном блиндаже с тобой спали… А после — как бы утеряли друг друга. У каждого, свои дела, свой долг.