К о в а л е в а. Везде держались открыто, а рассчитываться пошли в темную чужую парадную, где их и накрыли с огромнейшей кучей денег на ступеньках… Конечно же, они чувствовали незаконность совершаемой сделки. И все же… (Помолчав, Фомину.) Я наперед знала: как бы оно ни решилось, это маленькое дело, юристы все равно после будут спорить до тошноты. (Вдруг доверительно крайне.) Слишком спокойно жила, а все копилось, копилось и, как в фокусе, собралось. И свекор мой нынче подкинул мне очередную задачку! (Улыбнулась рассеянно, Торбееву.) Даже с ним я обсуждала лотерейную эпопею.
Т о р б е е в. Это очень интересно, Елена Михайловна. Если рассматривать работу судьи как творческую, а только так ее и можно рассматривать, то мы сейчас невольно проникаем в процесс, так сказать, психологии творчества… В процесс предварительных ощущений и предварительных решений.
К о в а л е в а (встала. Быстро, защищаясь). Каких решений? Куда вы толкаете меня? Суд все решает в триедином составе. Полный сумбур в голове был, пока не посидела часа три в кресле с гербом. А консультироваться до заседания я могу хоть со всем человечеством, хоть с папой римским… (Зажгла погасшую сигарету. И вновь села, отвернувшись. Пустив колечко дыма.) Я вот что хочу сказать, Георгий Николаевич… Вы спрашивали, куда я исчезла, так вот — я на вокзале была. У меня там свидание состоялось. С одним хирургом, между прочим довольно известным…
Т о р б е е в (весело, с любопытством). На вокзале? Есть масса более подходящих мест… Почему на вокзале?
К о в а л е в а. Естественней… В гостиницу мне нельзя.
Ф о м и н. Нас это не касается, я думаю.
Т о р б е е в. Я тоже так думаю.
К о в а л е в а. И я так думаю, но я не девочка, Анатолий Иванович. (Глубоко затягиваясь.) Когда человека рассматривают в пробирке, пусть даже с его согласия, то, как вы заметили, вдруг начинает иметь значение тот или иной свет и даже очень маленький светик… (Фомину.) Я все ему выложу. Пусть взвоет от удовольствия. Ты понял, Торбеев, где я была?
Ф о м и н (изумленно вскидывая глаза). Я тона не понимаю.
Т о р б е е в (спокойно). Я понимаю. Учились в параллельных группах. Елена Михайловна вспомнила студенческие времена. Я не обижен. Были когда-то юными, спорили яростно…
К о в а л е в а. Ты и сейчас очень молод, а я, видишь, почти старая. И для меня эта история тоже почти кончена. (Спохватившись. Искренне.) Извини, пожалуйста, я жалею, что нагрубила, день у меня такой плохой по всем швам. (Молчит, вся как-то сжавшись на стуле, думая о своем. Вдруг улыбнулась мечтательно.) А начался день счастливо… Так мне казалось. Накануне принимала гостей на даче. Знакомые привезли своих знакомых, народец странный, беспечный, в общем — голь-шмоль. Потом завела машину, развезла всех по домам. Весь день провели на воздухе, играли в бадминтон, устала, мало спала, и все надоело… А утром только на работу вошла — звонок. Это и был Мещеряков.
Т о р б е е в. Вопрос. Это нужно для одной моей милой знакомой, верней, для ее дочурки. Он оперирует на сердце?
К о в а л е в а (с улыбкой, просто). Коленки.
Т о р б е е в (брезгливо). Коленки?
К о в а л е в а. Суставы. Руки, ноги, такая у него клиника.
Т о р б е е в. Благодарю. Коленки у моих знакомых здоровые.
К о в а л е в а (помолчав, продолжает). Было девять часов пять минут. Успела увидать ответчика Никулина и выскочила. Села за руль, помчалась, на спидометре — сто. Гаишники знают мою машину, улыбаются снисходительно, знают, что лихач… (С детской гордостью.) Меня любят гаишники!
Ф о м и н (сухо). Эти подробности о ваших незаконных отношениях с работниками Госавтоинспекции излишни. И вообще, вы слишком вульгарно восприняли мой призыв к искренности.
К о в а л е в а (точно не слыша. С насмешкой и спокойным достоинством). Ну, есть еще такая подробность, Георгий Николаевич, вам небось интересно… Я была там, на вокзале, в темных очках. (Показывает, торопливо достав из сумки.) Вот в этих! Видите? Глаза на свиданках прячу, опыт есть!
Т о р б е е в (взбешен. Фомину). Давайте исходить из того, что завтра рабочий день. Каждому хочется отдохнуть, принять душ, и нужно время посмотреть газеты.
К о в а л е в а. А я не хочу — слышишь? — не хочу, чтобы мою жизнь когда-нибудь толковали наперекосяк. Умирать — так с музыкой! Падать — так с большого коня! (Встала, шагнула к участникам.) Мещеряков!
Он идет к ней, счастливый и настороженный.
Мещеряков! Вы ли это? Здравствуйте!
