— Слушай его, — строго произнес Алексей, выглядящий сейчас уже не как тварь в лохмотьях, а как человек, пусть и с удлиненными клыками. Простой такой худощавый паренек лет двадцати с мертвенно-бледным лицом, мешками под глазами и вселенской печалью в глазах. В общем, обычный студент.
Фыркнув, девица поднялась и утопала на кухню, шелестя лохмотьями. Пострадала она меньше всех, поэтому эта так называемая одежда все еще висела на ней без проблем.
— Кто вы? — пересев в кресло, я предложил вампиру детский стульчик с медвежонком на спинке. Мебели маловато, поэтому только так.
— Люди называют нас упырями, — ответил Алексей, осторожно усевшись на стул.
— Чудь?
— Понятное дело, — Алексей усмехнулся.
— Вот так запросто, в Липецке?
— Ха. Люди слишком слабы… Кхм. Кроме тебя… Вас, — Алексей поперхнулся и сделал виноватый вид, потупив взгляд. — Гамаюна у вас нет?
— Можешь звать меня Пётр Константинович, — сказал я и выставил уровень 75, после чего показал ограниченные данные. В принципе, уровень выглядел больше раза в два, чем у элитных нелюдей. Сам гамаюн пока давал меньшее значение, но это лишь ориентир, а не реальная моя сила, да и всяким упырякам знать это совсем необязательно.
Алексей издал нечто нечленораздельное, аж Елизавета выскочила из кухни поглазеть, увидела мой уровень и скрылась назад. У паренька в итоге глаза на лоб полезли, и он торопливо закивал, даже начал кланяться и чуть опять не потерял плохо приросшие на место руки, пока стульчик под ним закачался.
— Как вам будет угодно, Пётр Константинович, — громко прошептал Алексей.
— Ты давай, рассказывай дальше. Откуда здесь?
— Кофе с сахаром? — отозвалась с кухни девица.
— Да, одну ложку. Кружка с «Титановым человеком», в шкафчике наверху.
— Ой, я тоже смотрела. Такие классные спецэффекты!
— Не подлизывайся! — рявкнул Алексей, после чего опять виновато глянул на меня. — Наш клан появился здесь несколько лет назад. Мы не помним своего прошлого, но основатель, Влад Карштайн, осознал себя первым. Очнулся в каком-то склепе, выбрался и постепенно выкопал остальных.
— Выкопал?
Меня терзали смутные сомнения…
— Да. Мы чувствуем друг друга, в том числе еще не пробудившихся новичков, поэтому все — братья и сестры, кроме отца Влада.
— А как быть с вашим, эм, братом? — я бросил взгляд на то, что осталось на полу.
— Это был урок покорности за нашу заносчивость.
— Пусть так. Но вообще-то мне не по душе, что вы людей убиваете, я как бы тоже мог стать жертвой, да и мои друзья… — я демонстративно вздохнул, а Алексей напрягся.
— Печеньки намазать маслом? — опять крикнула с кухни Елизавета.
— Да, пожалуйста. И?
— Мы редко убиваем. Только выпиваем немного крови!
— Угу, детишек, старушек беззащитных каких-нибудь. Пока не убедили.
— Нет! Это… Лиза… Дура! — крикнул Алексей, а полный брани ответ «сестры» потонул в свисте чайника на плите. — Она самая юная. Мы не хотели ее выпускать, но она сбежала и… Вот.
— Допустим, но почему именно я?
Девушка тем временем вернулась с тарелкой, поставила кружку и печеньки на столик рядом с креслом. Пожав плечами, я указал ей на место рядом с братом, и она просто встала на колени, не спуская с меня заинтересованного взгляда.
В отличие от «брата», она смотрелась посвежее. Фигурка неплохая, что я заметил еще в прошлую встречу во всех деталях. Да и в остальном не страшная упыриха, как можно было представить изначально: длинные, но неухоженные волосы иссиня-черного цвета, симпатичное личико, яркая красная радужка подчеркивала экзотичность. Оттенок кожи очень бледный, правда, ну и сам факт того, что она труп, как бы расстраивал. Хоть я и не показывал виду, но на деле был рад. Охренеть же, вампиры! И дело не только в том, что мне захотелось нарисовать упырей, я начал подумывать о потенциальной выгоде.
— Ты… Вы, Пётр Константинович, очень аппетитно выглядели! — промурлыкала Елизавета и облизнулась. Видимо, я и до сих пор так выгляжу. — Яркий, будто солнышко! Обычные людишки тускленькие, а вас я видела, как путеводную звезду!
Хм. Подозреваю, что они тоже видят Пыль в телах людей, поэтому Лиза приняла мой активированный вербинит за сытный ужин.
— Обычную еду не употребляете?
— Можем, ради вкуса или маскировки, но это не помогает, без крови быстро слабеем! — поспешил рассказать Алексей.
— А птицы откуда? — чаще всего люди не говорили «гамаюн» или «орел», а просто называли все эти метки «птицами».
— Так ведь… Сразу были, Пётр Константинович.
Я задумался. Ежели они умерли, то птицу должны были перенести на надгробие. Так что либо Влад возвращал на место после выкапывания, а на надгробии изначально находились фиктивные гамаюны, либо хоронили с нарушением обычаев. Какое-то безымянное кладбище? Или же хоронили «мертвые души», которые по факту все еще числились живыми? Снова смутные сомнения.
— Интересно… И не пробовали узнать о своем прошлом? — решил поинтересоваться я, поскольку как-то многовато пробелов в истории.
Упыри переглянулись, после чего Алексей ответил:
— Мы не можем ходить по городу днем, солнечный свет опасен.
