Веремя странствий [СИ] полностью

У серёдке же шествовал Борила и жмущийся к няму Гуша, оных вухраняли Крас, Сеслав и Орёл, беспокоившиеся, шо други друды могуть задумать чавось не дюже ладное промеж мальца. Бор у котором вони продвигались ужесь начал сереть. У нём росли не токмо стройны высоки сосны, но и ели, чьи стволы, покрытые лаптастыми ветвями, походящими на бабьи понёвы, образовывали кдолу широкополые клины. Дерева у те также отличались высотой и ровностью стволов, их огромадны пушисты ветви были покрыты тёмно-зелёной колючей хвоей. А нижние, мохнатые ветви сице близёхонько стелились к оземи, шо казалось и вовсе укрывали её подобие тёплого одеяла. В эвонтом краснолесье, особлива идеже стояла ель, ноли не имелось кустарничков, а землицу покрывала толстым, мягким, точь-в-точь як перина, слоем опавшая и побуревшая хвоя. На той посохшей перинке росли приземистые, обнимающую эвонту хвою кустики черники с ребристыми ветвями да маненькими, зеленоватыми ягодками, бруснички с толстоватыми, тёмно— зелёными листами, теснившимися близёхонько друг к дружке, и гроздями не поспевших ягод. Борилка глядел на вэнти зелёны ягоды жадными глазьми, ужо утак вон изголодалси… казалось ищё миг и он опуститси на корточки да начнёт их жамкать прямо не поспевшими. Ведь оно который день, из-за той злющей нежити, странники мало ели… усё многажды вечерами, кады вудавалось чавой-то добыть. Ну, а нонешний дянёчек мальчик и ваще ничегошеньки у роть не поклал, занеже старшие торопилися поскорее вуйтить с няши, оттогось и не шамали усе… усе окромя конешно шишуги. Оно и чичас, идючи позадь отрока, Гуша поначалу вельми томительно и протяжно подвывал, а опосля принялси перьмешивать у те всхлипы с чмоканьями, явственно, штой-то излавливая и поедаючи.

— Вжесь можеть ты Гуша прекратишь сице громко жёвать, — недовольным гласом окликнул шишугу Крас. — А то у мене и сице животь подвело… да у то верно не у мене водного… Вон и Борюша наю на оземь усё поглядываеть… хочеть, судя по сему, черничку аль брусничку прям зелёной систь… И ты ащё тутась Гуша… чмок… чмок… хруст да хрям… ажно сил ни вкаких неть.

— Шо ж… — порывисто глотая пережёванное, молвил Гуша. — Кто ж виновать, шо вы пожущилить як я ни могёти… И цивой-то я должон голодать из-за вас… А можить я послидний лаз им… можить интот длуд нас на погибиль видёть… Знаись ак шишуги гуталять… а гуталять вони, шо длуды, — и шишуга чуток понизил свой голос, доведя евось почитай до шёпотка. — Шо длуды жамкають длугих налодов… шоб значить сопилников ни имать… Так-то Клас… так-то… А тиби, жадюги такой, мини жучка жалко стало… жалко… ох!.. ох…ох!..

Ничасный я какой… усё у мини у жизти ни холошо… жёнки нить… от таки мучинья лади вас пилижил… стока пилинёс… а тяпирича ащё и сидять… сидять и лялизки ни вуставять… Бида… бида да и токась! Раздалось громкое цвак, опосля не мнее зычное плямк, а таче изо рта шишуги вылетел скрыпучий хруст, будто перемалывали на мельнице жернова солнечну пошеничку.

— От… ты обормот, — незлобно произнёс Крас и легохонько загреготал. — Нешто нам було надобно… шоб ты с нами шёл… Оно можно подумать мы без тобя б не справились… Ты б луче сидывал у собе в землянке, жамкал червячков… Мы ж тобе не просили за нами ходють.

— Ох…ох…ох, — прекращая шамать застонал Гуша, ищё паче жалостливо-разнесчастным голосом. — Пошто можно быть тавким жадным Клас… пошто можно… Чивой-то ты мини жучком попликаишь… попликаишь… ниужиль завидуишь?… Так я ни жадин… я и тиби поймаю… хошь?

— Неть… аття, — поспешно ответил Крас, и затих, ужесь видимо не желалось ему исть пойманного шишугиной лялизкой жучка.

Борила внимательно слухающий каляканья Краса да Гуши и не сразу то узрел поселенье друдов, каковое нежданно появилось пред ними, словно выскочив из-за хвойных деревов. И мгновенно у то поселение, величаемое «Журушка», поразило мальчика своими изумительными, николиже доселе невиданными строениями. Одначе прежде чем у «Журушку» войтить надобно було миновать впечатляющие по своему размаху и чудности ворота, право молвить, у коих не имелось створок.