Веремя странствий [СИ] полностью

Обаче звери близонько к собе людей не подпускали, и вубегали задолго до того, як Крас и Орёл вуспевали натянуть тетиву лука. На эвонтов раз расположились на ночлег посторонь речки… такой не широкой, но вроде як и не вузкой. Наловив рыбины, Щеко и Сом принялись варить из неё похлёбку, кадысь Борила созерцающий просторы земель нежданно указал рукой удаль, на движущееся у их направление како-то тёмно пятно, и подымаясь с оземи, на которой сидывал, вобращаясь к старшим вопросил:

— Чаво энто тако? Крас, Орёл и Былята, возлежащие подле мальца на землюшке, ураз подскочили с неё и также принялись зекать на то зверьё. Прошло, верно, много времечка кады, наконец-то, Борюша смог рассмотреть ентих медленно шагающих огромадных животин. Звери были многопудовыми да дюжими, ужесь достигая не меньче полторы косовой сажени увысь. У них имелась долгая, грубая шерсть, почитай волочащаяся по оземи. На животе и по бокам вона и сувсем гляделась какими-то обвислыми клоками, цвет каковой был тёмно-гнядым, у водних при том по— темней, у других по— светлей.

Высокий горб на спине, заканчивалси круто спадающей задней частью тела. На морде у зверей красовались два здоровенных, загнутых рога, як у быка, а меж них висела длинная, толстая кишка, обильно поросшая шерстью, токась мнее густой чем усё тело. Энтой кишкой, аль аки пояснял Лепей, хоботом, мамуны (а то были несомненно вони самые) сбирали с землицы мхи, приблизившись же к деревам, обрывали листоньки вкупе с ветками. Мамунов было пятеро, усё то казались крупные, ражие животины, а овый средь них выглядел малым, ноли уполовину взрослых, будучи, по-видимому, детёнышем. Звери медленно шли навстречу странникам, ужесь будто б не замечая людей да дыма от костров. Их разделяло большое междупутье, кады унезапно до евонтого у голубо-сероватом небе, покрытом мохнатыми белыми воблаками, которы весь день прятали от людей красно солнышко, штой-то ярко блеснуло… сице, точно то выпустил долгу молнию Бог Перун. Эвонто мерцание заметили не токась люди, но и мамуны. Они мгновенно остановили свой ход, и вутак… усе разом, подняли вверх свои кудлатые, топорщившиеся огромными шишаками головы да вгляделися у небо. Ещё чуток они стояли недвижно, застывши и тревожно лицезрели небесну твердь, вглядываясь у белые лохматы воблака, а кадыличи наново там полыхнула, будто угловата стрела молнии, водин мамун, самый вогромный вскинул увыспрь хобот, издал какой-то зычный, призывный окрик, и абие звери тронулися с места. А вмале вони и вовсе перьшли с шага на довольно быстрый бег, взяв направления движения прямёхонько на стоящих странников. У небушке сызнова ярко сверкнула молния, а засим она удруг резко вопустилась ниже. И тадысь люди углядели не воружие Бога Перуна, а здоровущего, длинного змея, который правил свой полёть из-под воблаков прямо к оземи, смекнув, шо мамуны егось распознали и принялись вулепётывать.

— Цмок! Цмок! К оружию! — закричал Былята и первым кинулси к оружию, кое воины поклали в одно место. Борилка воткрывши роть наблюдал, як мигом снизившись и сровняв свой полёть, Цмок завис над вубегающими мамунами. И тяперича мальчик смог рассмотреть энтого сказочного змея, о котором кады-тось балякал Лепей. Цмок был оченно боляхным, не можно даже казать каковой вобладал он длиной, вутак был громаден. Тело его вытянутое, було покрыто зелёной чешуёй оная ярко сверкала под инде пробивающимися лучами солнышка. Конец хвоста венчалси здоровенными, распушенными, у разны стороны, витиеватыми перьями, цвет которых был несравненным.

По поверхности оперенья, мгновенно вспыхивая, перьмещались сразу кажись усе цвета радуги зачинаясь от жёлтого, и завершаясь фиолетовым. У Цмока имелись крупны, вжесь будто кожна перепонка отходящи от боковых сторон тела, крылья. Мощны лапы располагались у серёдке туловища и чем-то напоминали лапы орла, имея такие же острые, загнутые, словно лезвие ножа, серебристы когти. Узка глава змея со двумя раскосыми жёлто-черными оками и широкой пастью плавно соединялась с телом и у эвонтом месте, поросла короткими перьями жёлтого цвету. Цмок медленно взмахивая крылами, скользил над мамунами, когды нежданно вон раскрыл свову здоровенну пасть и явил два ряда ровных, крепких, белых зубов и широкий лоптастый язык. Ошарашенный увиденным, Борила обмер на месте, утак будто ноги евойны вросли у землюшку, не в силах не то, абы шевельнутси, но ано и закричать. Он зрел як Цмок выбрав своей жертвой маненького мамуна опустилси ищё чуток понижее и попыталси вухватить того когтями.