Взрыв, казалось, сотряс всё вокруг, и даже земля задрожала под ногами, столько силы было в нём. Вода озарилась ярким светом, превратившись в блюдо расплавленного золота. Эрика вцепилась пальцами в руку Тревора, чувствуя, как обрывается сердце и катится куда-то вниз. И ощущение непоправимости происходящего сковывает спазмом горло не давая вдохнуть. Пламя ещё какое-то время лизало чёрное небо, выбрасывая вверх багрово-чёрные сгустки. И Эрика не в силах была отвести от него глаз, видя, как оно опадает и растекается в стороны, слизывая мост, заставу и дорогу, и катится алой волной прямо по воде вдоль берега, опаляя деревья и кусты. Ветер донёс запах гари, тот особенный, который нельзя было спутать ни с чем.
Ирдионский огонь.
Одно короткое мгновенье Эрике казалось, что если она закроет глаза, то всё исчезнет, как дурной сон. Она проснётся в своей спальне в Гранраде и поймёт, что это был просто ночной кошмар. Встанет, откроет окно и увидит сизые пихты, в макушках которых играет утреннее солнце и поймёт, что ничего этого с ней не никогда не происходило.
Она ощутила, как слабеют ноги, как ноздри безуспешно пытаются вдохнуть хоть немного воздухи, и алое зарево пожара стремительно сужается перед глазами до одной точки.
— Вик… Он же там… Нет… нет… нет…
Прошептала она и рухнула без чувств, прямо на руки Тревору.
Кальвиль был прекрасен… наверное.
В другое время и в других обстоятельствах, Эрика бы обязательно рассмотрела и оценила непривычную красоту южного города. Широкие улицы, ведущие к морю, простор, изящные стриженые деревца, и то, что мха здесь почти нет, а зелёный цвет всё больше заменяет рыжий.
Но она не смотрела по сторонам, когда они въехали в город. Ей было всё равно, что её окружает.
Это ей сказал Викфорд, когда они виделись в последний раз.
Но он не вернулся.
Почти под утро вернулись Корин и Пилар, и даже барристер со своим кофром, успевший сбежать из замка в самом начале боя. Адемары пали и отряду незачем было там оставаться. Но куда делся Викфорд, никто сказать не мог. Он просто приказал им уходить, а сам остался в замке, исчез в последний момент, когда всё уже было кончено.
Может этого он и хотел — взорвать Волчий остров вместе с Адемарами? Что там случилось? Он не успел выбраться?
Дядя не мог её удержать, когда она чуть свет отправилась вниз, к озеру. Корин обыскал весь берег, но не нашёл и признаков того, что кто-то остался в живых. На месте Волчьего острова не осталось ничего. Как будто никогда и не было замка. От взрыва обрушилась ещё часть скалы, и вода поглотила разбросанные камни, заставу, дорогу и мост, скрыв всё под собой. Теперь, проехать на север этим путём было уже невозможно. Эрика металась по берегу, искала хоть какие-то следы, но взрыв был такой силы, что опалил даже деревья на холме. Огонь разукрасил чёрными разводами каменную грудь скалы до самой вершины, расплавив камни у её основания. Он словно прокатился по воде смертоносной волной, дотянувшись до буковой рощи далеко за заставой.
Эрика опустила руки в воду, пытаясь уловить хоть какой-то шёпот, но ирдионский огонь выжег всё дотла, даже память воды. Стёр все воспоминания о том, что здесь когда-то был замок Волчий остров и о том, кто его населял. Недаром же этим огнём храмовники в Коринтии уничтожают все места силы.
Но душе Эрики нужна была хоть какая-то, пусть самая крохотная надежда. Хотя разум и понимал, что в этом огне не мог выжить никто из тех, кто остался в замке. И ей хотелось просто упасть в эту безмолвную воду и перестать ощущать себя живой.
Ей не впервые было терять близких. И каждый раз казалось, что от её души откалывается большой кусок, оставляя за собой пустоту. Но в этот раз казалось, что откололся самый последний. Всё померкло, потускнело и стало бессмысленным.
Тревор попытался её утешить, думая, что она будет плакать, но она просто окаменела. Не было ни слёз, ни стенаний, ничего. Она лишь сидела и смотрела на воду перед собой, пока не наступил вечер. Тревор проехал далеко вдоль берега и вернувшись только развёл руками. А Корин ещё пробыл какое-то время на берегу рядом с Эрикой, а потом, протянул ей свою флягу с бьяхой, махнул рукой и ушёл.
А утром следующего дня отряд направился в Кальвиль.
