Когда она вот так вспыхивает от его слов, в нём самом будто загорается огонь и тянется к ней невидимыми ветвями.
— Я же фрэйя, — она усмехнулась, — я слышу лес.
— Ладно, фрэйя, — он хмыкнул, — теперь скажи, как сделать так, чтобы они нас больше не нашли по этим следам?
— Нужно выехать на большую дорогу, чтобы следы смешались с чьими-то, — она как-то запнулась и добавила ещё тише, — а я… я сделаю руну, она запутает их.
Викфорд всматривался в её лицо и не мог понять, она что, ему врёт? Она явно что-то недоговаривает, только что? Ну не пытать же ему этого придурка, чтобы она сказала правду?!
— Эрика? — спросил он тихо и даже сам не знал, почему её имя ему хочется произносить вот так, негромко, чтобы никто не слышал. — Ты же не обманываешь меня? Ведь если это так…
— Нет! Я не обманываю… И я… я хотела спросить вас кое о чём…
Он удивился. Что-то было в её голосе… просьба? Да, неужели?!
— Спросить? О чём?
— О короле.
— Хм… Я слышал, ты расспрашивала о нём барристера, разве недостаточно того, что он рассказал?
— Вы подслушивали наш разговор? — она снова вспыхнула.
— Не подслушивал. Слышал. Есть разница. Так чем тебя не устраивает рассказ мэтра Тейна?
— Он боится говорить правду.
— И ты думаешь, что я не боюсь? — он усмехнулся, разглядывая её.
Она смущается… Ну да, теперь понятно, что она хочет спросить. И ясное дело барристер правды не скажет, ничего кроме: «Его Величество мудр и преисполнен достоинства!»
— А ты боишься? — она повернула голову и вздёрнула подбородок.
И снова опалила его изумрудным огнём. А в её напускной храбрости, он увидел, что именно она хочет узнать о короле.
Он внезапно представил рябого Раймунда в халате, колпаке и ночных туфлях, как он идёт в спальню и за ним закрывается дверь, а Эрика ждёт его там… И что сейчас, глядя ему в глаза, она тоже думает об этом. И она хочет, чтобы Викфорд опроверг то, что болтают о Рябом в придорожных тавернах, чтобы своего будущего мужа ей было за что любить, чтобы он ей понравился…
Викфорд сам не ожидал, что это его так взбесит. Это понимание обожгло его изнутри, словно в кровь внезапно плеснули уксуса. Иглы ожили, вонзились в вены, и в этот момент ему показалось, что терзают они его как-то особенно сильно.
— Боюсь? — он усмехнулся криво. — Это вряд ли. Я ведь служу не королю. Я поданный герцога Сенегарда, и король хоть и имеет надо мной власть, но не напрямую. Так что именно ты хочешь узнать о Его Величестве?
Он впился в Эрику взглядом, и она смутилась, покраснела, закусила губу, и стала такой красивой в этот момент, что ему захотелось просто убить клятого короля!
Но он снова не смог удержаться. Ему хотелось изгнать из её головы мечты о Раймунде и светлые картины будущей супружеской жизни. И он сам начал, стараясь говорить нарочито безразлично, но не сводя с Эрики глаз:
— Наш король, он… большой. Крупный, как медведь. Можно даже сказать толстый, но что поделать, если любишь поесть, как он. Когда-то он переболел лихорадкой и теперь всё его лицо покрыто рытвинами, за что все зовут его Рябым, но за это полагается двадцать плетей, так что вслух этого говорить тебе не советую. Он скор на расправу, и бывает груб даже с придворными дамами. Он очень шумно дышит — виноват сломанный нос, и не слишком любит мыться. Да, есть за ним такое. Зато очень любит сыр с луком и… красивых женщин…
Эрика посмотрела на него в ярости — поняла, что он говорит это специально, надеясь её задеть. Но пусть уж лучше ненавидит его, чем едет и думает о том, как понравится королю и лечь в его постель!
Только ярость Эрики была короткой, она перехватила поводья, выпрямилась и, отбросив волосы за спину, воскликнула с притворным восхищением:
— Надо же! Какой интересный человек! Расскажите подробнее, а чем он увлекается? Охотой? Я хочу как можно больше знать о своём будущем муже! Что он любит?
Эти слова, как ветви шиповника прошлись по сердцу Викфорда. И в этот момент он подумал, что лучшее для него — это уехать в голову отряда и до самого Кальвиля не оглядываться на эту зеленоглазую занозу. Но вместо того, чтобы прислушаться к голосу мудрости, он тоже выпрямился в седле и ответил, зная, что бьёт наотмашь:
— Охотой? Да, пожалуй… Чаще всего он охотится в кресле, в тени шатра, с вином и утиной ногой, пока его ловчие загоняют кабана. Да и редкая лошадь выдержит такого седока.
— Королю это простительно, — пробормотала Эрика, и ноздри её затрепетали. — Он любит турниры?
— Турниры? Обязательно! Наш король вообще любит наблюдать за убийствами, вам ли не знать найрэ Нье'Лири! Не только турниры, но и казни… Их даже больше, чем турниры.
— Он музицирует? — она побледнела и спросила тише. — Чем он увлекается?
