В полутемном зале, куда их отвели прислужницы, стояли низкие кушетки, накрытые белыми простынями, столики, заставленные позолоченными сосудами. А в небольшом углублении по центру располагался квадратный бассейн.
— Вам нужно искупаться, прежде чем мы начнем, — сказала одна из прислужниц, все так же не поднимая головы.
Леа сбросила платье и поспешила в воду. Горячие потоки подхватили тело, каждый мускул расслабился, боль постепенно начала уходить. Леа облокотилась о бортик и закрыла глаза. Блаженство.
Их не торопили. Сладкая дремота завладела девушкой. Звуки стали отдаляться, голоса — стихать. Рука соскользнула и она резко выпрямилась, чтобы не уйти под воду с головой. Леа открыла глаза и впервые смогла рассмотреть лицо прислужницы.
Изуродованная шрамами, словно стянутая нитью живая ткань выглядела так, будто нежную плоть когда-то разорвали. Разрез глаз был несимметричным, растянутым в разных направлениях.
Леа тихо выдохнула.
— Они тоже когда-то были наложницами. Но наш повелитель обошелся с ними довольно круто. Однако по своему великодушию оставил жить, — низкий бархатный голос, словно темная река, проникал не только в уши, но, казалось, и в поры кожи. Леа резко обернулась. Терей присел на корточки в шаге от нее. Она не слышала, как он приблизился, не разобрала ни звуков его дыхания, ни шелеста одежды.
— И чем они заслужили такую участь?
— Были непокорны…или чрезмерно покорны своему господину. Впрочем, это сложно предугадать. Его настроение меняется, как ветер в пустыне.
— Какая участь уготована нам дальше?
Терей замолчал, разглядывая девушку в мутной, беловатой воде. Ее хрупкие мокрые плечи и шея были в синяках и кровоподтеках. Нижняя губа, искусанная в кровь, припухла и покрылась коркой. Но это тонкое тело выдержало грубое насилие, а ее ум остался прежним. Она сейчас практически обнаженная перед мужчиной и спокойно спрашивает о том, чего ждать, а не прячется, словно испуганное животное.
Где она выросла? Среди жестоких кочевых племен? Где узнала вкус насилия? И почему осталась нетронутой?
Вроде бы она что-то говорила о затерянной деревушке. В таких местах жизнь течет размеренно и спокойно. Почему тогда ее не шокировало то, что произошло?
— Сегодня вряд ли вас троих призовут снова. Мор любит новизну, а в его гареме много нетронутых невольниц.
Леа вздохнула и закрыла глаза. Терей сделал знак служанке. Та взяла большое белое полотенце и подошла к краю бассейна, где отдыхала Леа. Девушка молча вышла из воды, ее сразу обернули пушистой тканью и провели к кушетке. Остальные невольницы уже лежали рядом и со страхом поглядывали на темнокожего гиганта. Их тела смазывали целебными мазями и умащивали ароматными маслами, находившимися в плоских неглубоких чашах на высоких ножках.
Леа обнажилась, не стесняясь ни служанок, ни Терея. Она знала, что нагота здесь ничего не значит, она естественна и не вызывает желания у мужчин-стражей. Потому что только один человек мог претендовать на нее. Ее видели в самом уязвимом, унизительном положении. После этого испытывать стыд казалось странным. Это чувство теперь было атавизмом, ненужным пережитком прошлого. Ее разум мог испытывать его, но это было ни к чему. Проще отбросить все это и попытаться освоится здесь, чтобы… Она боялась заканчивать мысль, боялась даже думать об этом. Побег казался чем-то нереальным. Но только ради этой цели она будет жить, будет пытаться изо всех сил приспособиться к этому жуткому миру. Врага нужно знать. И она собиралась выведать все, что поможет ей освободиться.
Терей молча наблюдал за тем, как густую желтоватую субстанцию втирали в посиневшие участки кожи. Ссадины и кровоподтеки на глазах бледнели и исчезали. Мази были волшебными. Мор любил оставлять следы на нежной коже наложниц, но не любил находить их потом.
— Была ли хоть одна женщина, родившая девочку, помилована? — поинтересовалась Леа.
— Да.
Терей не продолжил. Леа с интересом взглянула на него. Он что-то умалчивает?
— Ты говорил, что все отдавали вашей кровавой реке.
— Красная река.
— Но она же из крови?
— Это соки этой земли. И да, в ней много человеческой крови и не только человеческой.
— Ты не ответил. Всех убивают? Или есть исключения?
— Есть исключение. Лишь одну женщину не поглотили красные воды.
— Кто она?
— Она его первая… Она была женой Мора. Давно, когда воды реки поднимались из-за Черной войны, наш правитель взял в жены свою давнюю возлюбленную. Он отвоевал ее у врагов, не жалея жизней своих воинов. Но она родила ему трех дочерей. Потом Провидица сказала, что наследник мужского пола станет легендой этих земель, великим правителем, но он родится нескоро и от женщины, попавшей в постель повелителя не по своей воле.
— Где эта женщина сейчас?
— Здесь, во дворце.
— Почему она не правит рядом с вашим повелителем, раз уж она его жена?
— Она больше не правительница этих земель. Ею станет так, кто родит наследника.
Леа задумалась. Значит, Мор любил. Любил настолько, что воевал ради нее. Ценил ее жизнь. Зачал с нею троих детей, наверняка в любви и согласии.
