– Деньги подберите, – строго так приказал. Наблюдая за тем, как Наталья заполошно подбирает бумажки, спросил наконец: – Где преступник?
Стоя над пареньком, Дима сверху глядел в мертвые глаза.
– Преступник уже покойник, – понял он.
– Ты его убил?! – радостно спросил мент.
– Не знаю, – искренне ответил Дима.
Было веселое позднее майское утро, когда изящный и изящно одетый человек лет тридцати с малым хвостиком открыл дверь и вошел в отделение милиции.
Дежурный при виде изящного господина ретиво вскочил и рявкнул от всего сердца:
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Здорово, Никольцев, – откликнулся господин полковник. – Паренек, что по убийству в магазине проходит, где сейчас?
– Его почти всю ночь капитан Трофимов тряс, ну и умаялись оба. Капитан домой пошел, а он в обезьяннике отдыхает.
– Проводи, – приказал полковник и, войдя в помещение, перегороженное тремя железными решетками, удивился: – Смотри ты, пустыня!
И действительно, за решеткой, отделенные друг от друга сплошной перегородкой, находились только двое – ОН и ОНА. ОН – Дима, а ОНА – развеселая лохматая девица в короткой ладной курточке.
– Всех ночных уже распределили. Эту часа три как с дискотеки привезли, с ней еще не разобрались. И вот ваш… – дал пояснения Никольцев.
– Он пока еще ваш, а не мой, – сказал полковник и подошел к клетке, в которой сидел Дима. Спросил: – Боксер?
Дима внимательно оглядел подошедшего франта и, сделав паузу, насмешливо опроверг его предположение:
– Ошиблись, господин. Студент.
– Одно другому не мешает, – решил полковник и направился к выходу из обезьянника, но был остановлен всесокрушающей девичьей фиоритурой:
– Что же со мной не поздоровался, полковник? Не узнал, что ли?
– Надоела ты мне, Горелова, ох, как надоела! – не оборачиваясь, отшил ее полковник и вышел. Никольцев – за ним.
– Это что за Бельмондюк? – спросил Дима у соседки.
– Полковник Лапин, главный опер по ЦАО. Тухленько тебе будет, если он за тебя возьмется, Димон.
– А если за тебя?
– За меня уже брался. Только против моих откосов и откорячек у него силы нету.
– Такой бобер за тобой?
– За мной – одна я. Я умная. Только худенькая.
– Значит, и сегодня соскочишь?
– А что они за одну дозу пыхалова со мной сделать могут? Отпустят, куда им деваться. Да и тебя отпустят, только на поводке.
Полковник Лапин дочитал последний лист протоколов и обратился к хозяину кабинета, матерому мужику:
– Как он тебе, Геннадий Васильевич?
– Я же его еще не видел, Костя. Допросы по горячему Трофимов вел.
– А по протоколам? На твой неповторимый сыщицкий нюх?
– Парень как парень. Неплохой парень. Умен, горяч, самолюбив. С несколько преувеличенным чувством собственного достоинства.
– Это плохо или хорошо?
– Когда в меру – хорошо.
– А он, Васильич, не в меру Знаешь заключение медэкспертов?
– По телефону зачитали.
– По горячке такой удар нельзя нанести. Перелом шейных позвонков. Обдуманный и до автоматизма отработанный удар опытного и жестокого бойца.
– Вот-вот! На автоматике! – обрадовался Геннадий Васильевич.
– Тот, что в желтом пальто?
– А черт его знает! Может, пальто, а может, и Колосов. Хотя девица эта, Наталья Кудрявцева, уверенно утверждает, что до прихода фраера в пальтугане грабитель был жив. Сговориться она и ее напарник с Колосовым не могли: мои ребятки их в разные стороны растащили. Да и паренек, напарник, Алексей, честно признался, что желтого чуда этого он не видел. Если бы сговорились, то дудели бы в одну дуду. В общем, тебе в этом придется разбираться самому.
– Считаешь, что это дело я к себе заберу?
– А как же! Загадочное убийство. Хотя, уж поверь моему опыту, оранжевое пальто ты не найдешь, и все кончится превышением мер необходимой самообороны и условным сроком для этого Колосова.
– Для начала я на него внимательно посмотрю.
…Сержант остался у двери, а Дима, сделав три шага, остановился посреди небольшого кабинета. Было на что внимательно посмотреть: перед милиционерами стоял атлет под метр девяносто, ладный, мощный, не накачанный, а гармонично развитый.
– Свободен, Некляев. А вы, Колосов, присаживайтесь, – распорядился после паузы Геннадий Васильевич.
Сержант Некляев мигом испарился, а Дима неспешно устроился на стуле из ряда у стены.
– Вам сколько лет, Колосов? – спросил Лапин.
– Двадцать три, – ответил Дима.
– А только на третьем курсе. После пяти заходов в институт поступили?
– После двух. А до этого два года службу тащил.
– В каких войсках?
– В ВДВ.
– Вот тебе и доведенный до автоматизма, Костя! – встрял в их диалог Геннадий Васильевич.
– Меня доводить не надо, – зло ответил Дима. – Я сам кого угодно доведу.
– Вот об этом я и говорю, – обрадовался Геннадий Васильевич.
– Что же нам с вами делать, Колосов? – задал риторический вопрос Лапин.
– Ваши проблемы. Все, что мне известно об этом инциденте… – начал было Колосов, но его перебил Геннадий Васильевич:
– Об убийстве.
– Все, что мне известно об этом инциденте, я в подробностях изложил капитану Трофимову. Но, насколько я понимаю, вы не верите ни одному моему слову и трепать меня перекрестным допросом будете долго. А у вас девушка ни за что в обезьяннике парится.
