Разум утративший Нис закричал, не в силах таитьсяБольше во мраке ночном и боль сносить молчаливо:«Вот я, виновный во всём! На меня направьте оружье,Рутулы! Я задумал обман! Без меня б недосталоСил и отваги ему, — мне свидетели небо и звёзды!Вся вина его в том, что любил он несчастного друга».Так он Вольценту кричал, но уже направленный с силойМеч меж рёбер впился в белоснежную грудь Эвриала.Тело прекрасное кровь залила, и, поверженный смертью,Весь он поник, и к плечу голова бессильно склонилась.Так пурпурный цветок, проходящим срезанный плугом,Никнет, мёртвый, к земле, и на стеблях склоняют бессильныхМаки головки свои под напором ливней осенних.В гущу врагов бросается Нис — но только к ВольцентуРвётся он сквозь толпу, одного лишь видит Вольцента.Ниса плотней и плотней отовсюду враги обступают,Колют, теснят, — но сдержать не могут натиск упорный,Быстрый как молния меч их сечёт, — и вот, умирая,Нис вонзает клинок орущему рутулу в горло.Только тогда он упал и приник израненным теломК телу друга, и смерть осенила Ниса покоем[893].В это время лагерь италийцев наполняют плач и стоны: проснувшиеся воины видят трупы убитых ночью товарищей, и горю их нет предела. По приказу Турна рутулы насаживают отрубленные головы Ниса и Эвриала на копья и несут к лагерю троянцев. Италийцы собираются на битву и строятся, а троянцы занимают места на стенах. Несчастная мать Эвриала, узнав о гибели своего единственного сына, приходит в отчаяние[894] и теряет рассудок:
…В тот же миг из рук охладелыхВыпал челноку неё, опрокинулась с пряжей корзинка.Вон выбегает она и, с пронзительным воплем терзаяВолосы, мчится к валам и в безумье врывается в первыйВоинов ряд, позабыв о мужах и о вражеских копьях,Ей угрожавших, и плач полетел со стены в поднебесье:«Ты ли это, мой сын? Ты, опора старости поздней,Как в одиночестве мог ты меня покинуть, жестокий?О, почему на верную смерть уходившего сынаБедная мать не могла последним напутствовать словом?В поле чужом добычею птиц и псов италийскихТы — о горе! — лежишь, и тебя на костёр погребальныйМать не положит, и глаз не закроет, и ран не омоет,И не укутает в плащ, что днём и ночью ткала я,Тяготы старческих лет облегчая работой усердной.Где мне тебя отыскать? Где собрать рассечённое тело?В поле каком? Иль вернёшь ты мне, сын, лишь голову эту?Ради того ль за тобой по морям я скиталась и землям?Копья в меня, в меня направьте, рутулы, стрелы,Первой убейте меня, коль знакома душе вашей жалость!Ты, о богов всемогущий отец, ненавистную небуГолову мне порази и низринь меня молнией в Тартар,Чтобы жестокую жизнь хоть так могла оборвать я!»[895] 
