– Я люблю её, – пожал плечами Юра. И я очень хочу ей помочь. Но не знаю как. Всю жизнь я живу с тем, что хочу всем помочь, но не знаю как.
– А я знаю как. И самое забавное, что как раз только тебя и не хватает. И вообще…прекрати у всех спрашивать: "Вам помочь?" Просто иди и помогай, как можешь, как чувствуешь.
– Не понял.
– Ты… – у меня пересохло в горле, к груди подкатило волнение, эмоции накатывали и мне стало тяжело дышать… – ты…Юра, ты Новатор!
Юра долго смотрел на меня, а потом заплакал. Заплакал от счастья и понимания того, кто он есть в этом мире. Подошёл Лучезар, схватил Юру за затылок, прижался своим лбом к его лбу и зажмурил глаза – ему тоже хотелось плакать.
– Прости меня… – вымолвил Лучезар.
Появился Иван Михайлович, папа Марины. Увидев столько людей возле палаты, он резонно спросил:
– А кто вы такие и что вы здесь все делаете?
Из палаты вышел профессор Владовский и ответил за нас:
– Всё в порядке, они мне помогают. Я ввёл инъекцию. Действие инъекции не быстрое, результат увидим только завтра, – сказал профессор, обращаясь ко всем нам.
Мы все вышли из больницы, нам надо было подготовиться к завтрашнему дню. Сегодня нам нужно было встретить с аэропорта моего папу, папу Лучезара и Фильтров. Мы ещё раз изучили схему и договорились со всеми встретиться завтра и встать так, как было на ней указано. Все поставили будильники на 4 утра и разбрелись по домам, чтобы встать вовремя. Всех нас ждал непростой день.
<p>Глава 40</p>Это было утро…кажется. Звенел ли будильник? Не знаю. Сколько было время? Не знаю. Я не помню сколько было на часах, потому что у меня стёрлось чувство времени. У меня вообще отпала надобность смотреть на часы. Я вышла на улицу, и куда-то шла. Был ли ветер? Было ли солнце? Было ли мне холодно? Я не знаю. Помню только, как я чётко шла вперёд и у меня была твёрдая уверенность, что я иду в правильном направлении. Где я? Я увидела всех своих ребят, Лучезара, папу, Юру, отца Лучезара, Фильтров.
Нас было немного. Помню, было очень много света. Мне казалось, играет какая-то музыка вокруг меня и все её слышат. И почему-то она доносится откуда-то свысока. Почему-то меня это не удивляло. Было странное ощущение пространства – как будто я нахожусь в какой-то очень маленькой точке и всё вокруг сфокусировано на мне и, в то же время, я чувствовала какое-то бесконечное, безграничное и всеобъемлющее нечто, которое проходило сквозь меня, сквозь время.
