— Профессор, — тихо позвала девушка, подбираясь к обезличенному комку, как к страшному зверю, которого только что уронила навзничь охотничья стрела. Ван Орисо вынырнул из своего кокона и долго осматривал комнату, близоруко щурясь, пока безошибочно не нашёл в ней девичий силуэт.
— Ученица Каллепс, — он попытался улыбнуться, но губы не слушались. Лицевые мышцы подрагивали вразнобой, словно мужчина перебирал их по очереди, вспоминая, какой именно следует воспользоваться.
— Вы в порядке? — вопрос был глупый, но идеально подходил в качестве дежурной фразы, способной наконец прервать эти жуткие судороги.
— Всё хорошо, — расслабленно кивнул тот. — Извини, если напугал. Мне дают какие-то отвары, из-за них бывает сложно сосредоточиться. Рад, что гарнизон вас отпустил. Как приедете в Солазур, сообщите обо мне в Университет. Не уверен, что когда-нибудь смогу вернуться к преподаванию.
— Отпустили только меня, — Меральда неосознанно уставилась на кончики своих грязных туфель. Кажется, её начинала преследовать вина уцелевшего. Умом она понимала, что Хотис ещё жив, а нафантазированная казнь не является чем-то таким же предопределённым и неотвратимым, как, например, восход солнца. Однако сейчас, в представлении девушки, было проще закатить раскалённый шар обратно за горизонт, чем вырвать друга из загребущих лап правосудия за каких-то полтора дня. — Вертигальда обвиняют в краже и собираются судить. Саму книгу не нашли, но у него сохранились снимки.
— Это невозможно! — профессор ожил, весь вскинулся и энергично зашагал по комнате, шаркая тапочками по полу.
— Потому что он не входил в архив? — подсказала Меральда, устав следить за странной траекторией.
— Нет. Понятия не имею, входил ли он, — отмахнулся Орисо, затем замер, будто только сейчас заметил стоящую девушку. — Я готовился ко второму симпозиуму по вопросу предотвращения химеризма среди животных. Чтобы правильно подойти к проблеме, сначала следует разобраться в причинах их появления. Знаю, генетики считают это естественной эволюцией в условиях замкнутой экосистемы, но у меня иное мнение. Население растёт и человечество расползается по суше, как надоедливые муравьи. Что, если именно люди вынудили животных гибридизироваться, согнав их с привычных мест обитания? Свет, шум, многочисленные корректировки ландшафта, выбросы отходов, интенсивное сельское хозяйство, изменения климата. Мы осушили почти всю центральную часть Мистолии. Впрочем, я не об этом, — он растерянно провёл ладонью по влажной лысине, собираясь с мыслями. — Ознакомившись с последним поколением книг, этих, с аудиовизуальными чипами… Речь в них не всегда понятна, переполнена архаизмами и историзмами, но картинка в целом ясна. Пришлось перелопатить всю секцию, библиотекари далеки от идеалов ценза и часто путают художественную литературу с научными трудами. В общем, ознакомившись с ними, я перешёл к полимерной печати. Там полностью сохранён визуал, а текст выбит и, видимо, должен восприниматься на ощупь. Я сохранял записи и работал над ними каждую поездку. И знаешь, что заметил? Буквы меняются. Совсем чуть-чуть, лишняя точка, закорючка, линия. Наверное, ты тоже сочтёшь меня сумасшедшим, но и мои трансляции переписывались, сохраняя поверх оставленные заметки. Думал, что сам ошибаюсь, присваивая разные значения одному и тому же символу, возвращался и раз за разом исправлял. Тогда я перестал доверять полимерным изданиям и вышел на древнейшие рукописи из укреплённой бумаги. Уже не пытался расшифровать, просто запоминал сколько мог.
Возникла пауза. Меральда слушала затаив дыхание. Глаза собеседника горели огнём, каким-то ненормальным блеском, и будто бы отбрасывали тень в виде отвисших мешков усталости под ними.
— Буквы менялись, — повторил профессор с излишней строгостью. Нахмурился, словно ученица с ним спорила, и одними свистящими продолжил, — А потом задумался — для чего ворам красть книги? Что им это даёт?
— Что? — заворожённая студентка подалась вперёд.
— Нет никаких книг, — просто сказал Ван Орисо. Обвисшие руки потянули за собой плечи, мужчина сгорбился и прошлёпал в излюбленный угол. Привалился спиной к стене и сполз, как если бы из его туловища резко выдернули позвоночник. — Нет библиотеки, нет никаких химер и нет тумана. Мы окружены открытыми трансляциями. В тот день я снял браслет. Похоже, эти картриджи работают напрямую с мозгом и не нуждаются в синках.
