— Её представят ко двору. Сделай так, чтобы девочка не сбежала оттуда в слезах. Примерно, как пыталась сейчас, — Меральда возмущённо выдохнула, а профессор адресовал ей самодовольную ухмылку.
— В таком наряде я бы тоже сбежал, — проворчал артист и прежде, чем Алес успел возразить, добавил: — Если бы был молодой, симпатичной девушкой.
— Она занята, — на всякий случай уточнил Роз.
— А я — женат, — огрызнулся мужчина в цилиндре, увлекая студентку к портьере.
— В самом деле? Даже не знаю, поздравлять или соболезновать. Я считал тебя убеждённым холостяком.
— Оказывается, у меня аллергия на придворных дам, — всё так же угрюмо отозвался собеседник и задёрнул штору.
Меральда надеялась, что у него есть какая-нибудь помощница, которая снимет мерки, но нет, в аккуратно прибранной мастерской были только они вдвоём. Раздеваться она отказалась категорически, артист беззлобно ругался и через слово поминал туман, но в итоге им удалось прийти к компромиссу. Портному предстояло заколоть на тунике не меньше сотни булавок, чтобы разглядеть силуэт и составить модель в записи.
— По какому поводу едете во дворец? — полюбопытствовал он в процессе.
— Буду свидетелем на суде, — призналась девушка.
— Очень храбро, — восхитился владелец ателье, но ученица расслышала и нотки сожаления, граничащие с самоедством.
— Как я могу вас называть?
— Ненавижу имена, — с чувством произнёс мужчина, снял шляпу и точным броском отправил на стол. — Вам не кажется, что мы придаём им слишком большое значение? И даже не замечаем, как навсегда становимся их заложниками.
— Возможно, вы правы, — задумчиво протянула Меральда. — Но как же нам тогда друг к другу обращаться?
— Сейчас я ваш портной, а вы моя клиентка. Не нужно ничего усложнять. А если решите порекомендовать меня подругам, так и скажите — Портной из Престижа.
— Что бы вы ни сделали, однажды об этом забудут. Как забывают о маркизе Калмани, исключив его фамилию из всех исторических хроник, — она очень хотела его утешить, но ещё больше хотела узнать действительно ли Алес Роз такой подлый интриган, каким его считают в столице. И попала прямо в точку: артист занервничал и случайно царапнул по её коже остриём.
— Я же просил — никаких имён! — воскликнул он и, смущённый собственным тоном, гораздо тише покаялся в неловкости.
Покончив с булавками, портной критически осмотрел девушку со всех сторон.
— Здесь должна быть грудь, — констатировал мужчина, примеряя отсутствующий объект сквозь сложенный из пальцев прямоугольник.
— Она есть, — пробормотала Меральда, не сумев даже обидеться как положено.
— Платье будет готово через три дня, — объявил артист, стараясь вообще не смотреть на Алеса. Тот раскинулся на сиденье с такой беспечностью, что напоминал сытого волка.
— Сутки. Экспресс послезавтра.
— Туман вас поглоти! Я даже юбку не успею сметать!
— Уж постарайся, милый друг, — профессор встал и продолжил, но уже уважительно и серьёзно, слегка склонив голову, — В Хэндскае нет и не было профессионалов твоего уровня.
Владелец ателье воспрял, приосанился, становясь похожим на титулованную особу, вновь исполненную достоинством. Признание пролилось бальзамом на его скомканную душу и позволило чуть-чуть расправить края.
— Только без картриджей. Теперь трансляции при дворе — жуткий моветон, — предостерёг его Алес. Но артист чересчур вдохновился неожиданной похвалой и напрочь забыл оскорбиться. Настиг их уже в пустой галерее, а бежал так быстро, что расстёгнутый фрак смешно гнался за ним следом.
— Скажи, Он ещё в городе? Я смогу найти Его в здравнице? — портной выделял «он» интонацией, будто речь шла не меньше, чем о короле. Профессор Роз сдержанно кивнул, а потом всё-таки крикнул в спину безапеляционное «Сначала разберись с платьем!».
Меральде нужны были новые туфли и какой-нибудь повседневный наряд. Разумеется, Алес затолкал девушку в очередной гламурный павильон, где подвязка для чулок стоила больше, чем составляла её стипендия за три луны. Она так и не уточнила цену пошива у лучшего портного столицы и только надеялась, что её сбережений хватит.
— Давайте вернёмся на рынок, — почти умоляюще попросила она, тихо, чтобы торговка не услышала.
— Успокойся, я заплачу. В конце концов, это мне сводить тебя с правозащитниками.
— Нет, — заупрямилась ученица, сама удивляясь твёрдости своего голоса.
— Тебя будут обсуждать не шушукаясь. Дворянство вообще не отличается тактичностью и не станет щадить твою душевную тонкость. Скорее даже начнёт соревноваться в остротах, а победителем объявит того, на чьём замечании ты вконец разревёшься.
— Ну и что. Голышом пойду, если понадобится, — зло бросила она и направилась к выходу. Ей не нужно было дурацкое одобрение дворцовых кукол, а с заседания за дешёвую обувь ещё никого не выгоняли.
Вскоре Алесу удалось вернуть расположение девушки — торговаться он умел не хуже, чем нравиться женщинам. Обновки обошлись ей в один двадцать против изначальных два пятьдесят. Меральда шла, прижимая к себе свёрток, потому как карманы профессора оказались не такими уж безразмерными.
