Хотя ровным счётом уже буквально плевать, когда ком подступает и брюк оппонента не жаль.
Абонента или партнёра,
Когда ноль остаётся от вчерашнего флёра,
Ноль от шарма и глаз ниже пояса.
Может, и не было, может, ещё и отмоемся.
Нет.
Когда столько лет не меняются связи и номера,
Когда столько лет прошло, а ни одна кокаинщица не умерла,
Когда столько лет односложные лепят ответы,
Когда столько лет, а ни одного нормального лета,
Тогда вдоль канав врывают столбы.
Молящийся будет видеть, что по хую ему на мольбы.
По хую и три тополя.
Где я был,
Когда вас по задницам
Хлопали?
Утешением растекаются молочнозаваренные конфеты,
Если и были жизненно важные ваши, то они не задеты.
Собираются на отбой, пролонгация зрелищ и могучего чарта —
Кукурузою трахали, свеженькой, початок к початку.
Выбор был — выбор есть — выбор сметает опустевшие полки,
Твоя грудь и сложение худощавое в совокупности колки.
Если бросают — ты возвращайся, букетов невесты зазря не лови.
Это последние строки явлению, что обозначено как "по любви".
Re;vie.
Кроме корма есть ещё вонь.
Гон, что сложные силуэты
Забываются с пятницы на субботу,
Принимая форму полого дна.
Это роса.
Ты подойди, дунь на ладони, вежливо тронь,
Чуешь?
Предчувствие частой и сильной икоты,
Предчувствие ЕЛЕ, предчувствие выворота.
Не наелась, не донесла.
Не смотрела — брала,
Гвозди — в стену, руки — к спинке кровати.
Неваляшка? Нет, скорее юла.
Ю или вниз, или с палочкой наперевес
По канату, с канатом, в канате.
Овал распрямляет осанку.
Снимай.
Не бывает честнее первого ОЙ,
Второе НЕТ и последующий НА ХУЙ
Мертвы как речевой оборот,
Как малина эмоций и нерв.
Не красота.
Поздно мерить и переоценивать, въебал — так не ной,
Коронация завтра,
Хлопотный бизнес и предпраздничный пот;
На полу под подошвой левайсов
Полно всегда будет разнокалиберных стерв.
Нагота — как убийство смятения.
Пролетели все сроки и числа,
Между пальцев — остатки орального гула.
Та ли простынь окажется чистой,
С которой сегодня и впредь
Ты свою недоступность спугнула?
Белое на белом рябит.
Не забывай.
Берутся за эталон разные дозы и мерки.
Разница в шкалах,
Шакалы в шкафах это знают и снова,
Зарывшись в белье, прорываются костью в гортани.
По прошествии времени.
Качество мук никогда не померкнет,
Методы крепнут и множатся,
Размножается степень открытости задниц. Ну что вы,
Был бы прикорм, а приплод они выебут сами.
Не напрасно в любовь ведь поверили.
Нарциссы — красивые временно,
К постоянству нужны предпосылки.
Заруби это сочное дерево,
Или будем общественно-дикими —
Поменяем пальцы на вилки.
Острое заставит схуднуть.
Только резко себя не нанизывай.
Растягивай.
Если чувствовать пальцами плитку,
Ноги станут вафельно-ватными.
За достатком не пахнет убытками,
После ужина — сон.
Не прощают перед сном виноватых.
закадычные будто по-дружески как любовники и по-супружески в тёплой фольге из жаркой духовки прошедшей зимой предстоящей зимой год от года и ни шагу от белой прямой запрямоточенной белой прямой непрерывной алой руганью запоздалым простынным шорохом по гороховым спящим амбарам да под стульями седалищным молотом не сбываются сказки лютые разбрелись по углам придыхание и шёпот разлилось предсказание брютом разлилось от груди до икоты веки порваны губы содраны мёрзнут волосы непокорные или что там от них осталось и во что там всё это оформилось под помойными крышками садики неухожены сломаны крышки подойди и умойся маленький так полезно так капают в ушки приземлённая жизнь и ярмо будто жизнь удалась приукрашенный дом и косметика периода перехода приведут к тому зачем ты гналась отмерло руки в баночку с содой все эти ссоры сроки решения создаются лишь для общего развлечения для разгона застоявшейся плазмы садись на колени ко мне я там спермой намазал истина в прокуренной куртке тёмно синей и похожей на чернильное недопятно и без разницы всё равно или не всё равно будет ли лишний слой сахара на изрядно коричневой шкурке отдай мне свои глаза будем делать эталон перископы может вдали видно лучше и чище будем искать вместо башен окопы по лопатке по спине по ключице по пятке опознают наверное там ведь план по раскрытиям за вечерним желанным страстным соитием скрывает ложь и желание бежать без оглядки на заборы садиться из детства на соборы смотреть слабоумие остаётся только раздеться когда убежит полнолуние молча воду открыть блевать носом запускать кораблики в окна пусть плывут они вяло и косо зато совесть у нас не намокла загорится коровьими глазками пустота бездонно и грустно стало быть это фронт низкая облачность свяжет мне ноги за шеей ты представь ни разу не горд а разность ума продолжают колючками сеять пора засыпать.
Щекой если чувствовать щёку,
Руки станут чугунно-объёмными.
Не принять за вызов намёка,
Не достичь вагинального.
Кому-то [из нас] никогда не стать покорённым.
<…>
Когда ты называл меня уродиной,
Я словно ягода цвела;
Я шла домой —
Хоть волком вой;
Летела мимо стареньких трамваев,
Коленками тюльпаны задевая.
Слегка накрапывал июнь.
Вот только мёртвая была не по погоде я.
<…>
Есть вода, есть коралл,
Есть дом,
Где ни разу никто не засыпал.
