- Несмотря на всю твою очевидную холодную надменность ты не можешь понять… ты действительно не имеешь понятия, насколько ты совершенно, захватывающе очарователен, - произнёс Спок. Джим сглотнул, продолжая молчать, чувствуя себя примёрзшим к месту и пойманным.
- И я пытался игнорировать тебя. Этот факт выявил свою важность в течение первых часов нашего знакомства, и, тем не менее, видишь, сколь бесплодны оказались мои попытки. Я пробовал, но я не преуспел, потому что это невозможно, Джим. Игнорировать тебя невозможно. Я тебя часто злю, я понимаю это, и раздражаю тебя, путаю, но я не мог остаться в стороне. Конечно, я хочу тебя. Я слаб, когда дело касается тебя.
- Спок…
- Вынужденный каждый день смотреть на тебя, смотреть… многие тебя желают. Ты это знаешь? Ты должен знать, какие вызываешь мысли, когда разгуливаешь перед благоговеющими людьми наподобие приза. Их вульгарная похоть по отношению к тебе… она слишком очевидна из-за человеческой неспособности ничего скрыть с ваших выражений лиц, - по иронии судьбы, у Спока самого сейчас были проблемы с усмирением собственного лица – злость была отчётливо видна: она заостряла скулы, хмурила брови и сжимала рот в напряжённую линию.
Однако после такого описания Джим тоже почувствовал первые язычки злости, кружащиеся вокруг запутанной кучи эмоций внутри, из-за которых его кровь пела.
- Я не разгуливаю перед…
- Вынужденный наблюдать, как другие смотрят на тебя, неспособный запретить им тебя желать, пометив тебя своим, и осознающий, что ты либо не имеешь ни малейшего понятия об этом, либо в своём вульгарном пренебрежении всякими нормами морали процветаешь под таким вниманием…
- Какого хрена? – перебил его Джим, громко стукая ногой по столу. Лежание в такой беспомощности не должно его заводить… но заводило. Кирк чувствовал смущение, возбуждение и головокружение. – Я не… блядь, Спок, я не… и я никогда не хотел… провоцировать тебя или что-то в этом роде, господи боже, я пытался избегать тебя! Избегать всего этого, как мы и договорились, и я пытался…
- Тогда ты потерпел неудачу, - резко ответил Спок. Его руки болезненно вжимали запястья Джима в прохладную столешницу. – Потерпел неудачу, потому что я хочу тебя сильнее, чем что-либо ещё до этого, Джеймс.
После такого бёдра Джима судорожно дёрнулись вперёд. Блядь, Спок никогда не использовал его полного имени, и это было странно, а ещё невыносимо горячо. Спок хотел его. Спок сказал, что хочет его, буквально всеми этими словами. Дважды.
- Спок, я… я умоляю тебя…
- Умоляешь о чём? – спросил Спок, слегка запнувшись. Джим мог бы поклясться, что почувствовал этот звук в самом копчике.
- Чтобы ты меня отпустил, разумеется.
Одним слитным движением вулканец слез с него, и внезапно Кирку стало холодно лежать на столе.
Он сел, наблюдая, как Спок настороженно на него смотрит, словно бы боясь, что резкое движение его напугает.
- Я злюсь, если кто-либо осмеливается предположить, что может заполучить тебя, - наконец произнёс вулканец. Он больше не выглядел разозлённым, но было в его ауре что-то такое, что говорило о скованности, сдерживании и железном контроле только благодаря упрямой силе воли.
В животе Джима что-то жарко кувырнулось, и ему захотелось влепить себе пощёчину за такую реакцию.
- Я пытаюсь всё контролировать, и это оказалось сложнее, чем я предполагал, но я не хотел, чтобы ты знал. Это моя проблема, моя личная ошибка, нежеланное наследие расы моего отца, смешанное с моими более… человеческими недостатками, и всё, чего я прошу от тебя – это чтобы ты держался от меня подальше.
Джим чуть не рассмеялся и не выпалил: «Значит это, наверное, неподходящий момент для признания в том, что я довольно уверен, что влюбился в тебя. Влюбляюсь. Честно говоря, это мой первый раз, так что, э, из-за чувства новизны и всего такого происходящее кажется запутанным, потому что, знаешь ли, мне кажется, что я до сих пор падаю, и я не знаю, как это работает».
Но в итоге, конечно же, он промолчал. Потому что это было бы паршиво в грандиозных масштабах.
- То есть ты совершенно запутался, потому что твоё влечение ко мне заставляет тебя хотеть набить морду тем, кто приближается ко мне, даже несмотря на то, что больше ты ничего не чувствуешь?
По непонятной причине (которую Джим поймёт в течение следующих секунд), именно этот вопрос – простое уточнение, всего лишь попытка Кирка убедиться, что он правильно понял слова Спока – довёл вулканца до предела.
Ещё одним безумно быстрым движением он схватил Джима за щиколотки и потянул, пока капитан не оказался на краю стола, а сам Спок – между его разведённых ног, и с тихим коротким рыком Спок рванул Джима к себе за ворот и жарко, жёстко поцеловал.
