Да здравствует тяга к знаниям, подумал я.
– Однако крайне необходимо также и плавание в прекрасных речках города, – под конец посоветовал Ян, – а также табакокурение и распивание спиртного, именуемое чревоугодничеством: оно безвредно для жизненной силы, если не злоупотреблять. Можно пить до трех раз: первый раз за здоровье, второй – за дружбу, а третий – для улучшения сна.
Последние слова вызвали еще более громкие, чем прежде аплодисменты, сопровождаемые возгласами одобрения, свистками и время от времени отрыжками.
Закончив речь, Опалинский слез с шаткого стола, служившего ему трибуной, и подошел к нам.
– Вы хотите узнать, не добрался ли ваш старый добрый Ян до Золотого яблока, не так ли? – прямо сказал он. – Не бойтесь, я не забыл. Напротив, есть важные новости.
– И какие же? – заинтересованно спросил Симонис.
– Я узнал, кто такие сорок тысяч мучеников Касыма, о которых говорил бедный Данило, прежде чем душа его предстала перед Господом.
И Яницкий начал рассказывать, что он выяснил. Когда султан Сулейман приказал атаковать Вену и был разбит, спустя не более двух часов пал знаменитый дворянин по имени Касым Бег. Он был родом из Войводы, области неподалеку от Венгрии, однако, как и многие тамошние повстанцы, не нашел ничего лучшего, чтобы избавиться от своей ненависти к империи, как перейти в веру Аллаха. У Касыма было задание отвлечь христианское войско, преследовавшее султана. Приказ Сулеймана звучал так: все земли по ту сторону Дуная предать огню и мечу, города и деревни сжигать, а их жителей – уничтожать. Шахматный ход удался. Пытаясь спасти жизни хотя бы женщин и детей, которых зверски убивали солдаты Касыма, христианские войска потеряли из виду Сулеймана. Он сумел бежать с остатками войска. Однако Касым заплатил высокую цену. Он и сорок тысяч мучеников были забиты христианами, обозлившимися из-за ужасной резни. С тех пор мусульмане считают сорок тысяч людей Касыма мучениками веры.
– Говорят, на месте битвы вечером каждой пятницы можно услышать их воинственные крики: «Горе вам! Аллах! Аллах!» – закончил Опалинский. – И сегодня в той местности можно обнаружить остатки статуй молодых солдат, которые поставлены в память о сорока тысячах мучеников.
– Значит, последние слова Данило Даниловича имеют отношение к этой истории, – разочарованно произнес я.
– Так и есть, – подтвердил Опалинский. – Боюсь, наш бедный товарищ повторял в борьбе со смертью то, что узнал незадолго до этого. Ничего тайного, по крайней мере, так кажется. Однако мои изыскания еще не окончены…
– Нет, Ян, – остановил я его, – довольно. История о Золотом яблоке постепенно становится слишком опасной.
– Опасной? – с недоверчивым выражением лица повторил тот.
И я рассказал ему о тревожных махинациях дервиша, однако на поляка это не произвело никакого впечатления.
– Вот награда за твои труды, – сказал я, протягивая ему мешочек с деньгами. – Я хочу как можно скорее предупредить остальных. Ты не знаешь, где их найти?
– Коломан сегодня вечером работает официантом, но я не знаю, в каком заведении, – ответил Опалинский, с довольным видом взвешивая на ладони мешочек. – Драгомир ушел почти сразу же.
– А младшекурсник? – спросил Симонис.
– Не показывался.
Нам не оставалось ничего иного, кроме как проверить наличие Популеску на горе Кальвариенберг, где у него было назначено свидание с брюнеткой. После этого мы собирались приняться за поиски Коломана Супана.
Я попрощался с Симонисом, договорившись встретить «с ним в условленном месте в девять часов. Грек даст мне знать где: ему нужно было найти Пеничека, чтобы он отвез нас туда в своей коляске.
Несмотря на волнения последних часов, я не переставая да мал о недавних событиях. Перед моим внутренним взором постоянно всплывали картинки полета над Веной. А еще более настойчиво крутилась в моей голове идея Клоридии о том, чтобы воспользоваться возможностями Летающего корабля. Если бы мы научились управлять им, то смогли бы извлечь из этого не малую выгоду. Мы могли наблюдать за турками через окна их жилища на Леопольдинзель, как предложила моя воинственная супруга; однако мы могли полететь и к Хофбургу, где лежал больной император, жертва мрачного заговора… Нет, сказал я себе, это все несбыточные мечты.
Однако навести некоторые справки было полезно. И я решил воспользоваться правом Симониса приказывать младшекурснику и доверить ему небольшое задание: как можно быстрее собрать информацию по поводу попыток человека летать.
Причину этого открывать студенту из Богемии было нельзя. Если бы мы рассказали о том, что произошло в Месте Без Имени, он наверняка счел бы нас безумцами.
– Согласен, господин мастер, – кивнул Симонис, – я ничего не буду ему рассказывать и прикажу принести нам результаты своих поисков завтра утром.
Мы расстались. Теперь меня ожидали иные обязанности.
Императорскую капеллу наполняли оглушительные звуки труб и грохот барабанов, а контрабас издавал мелодичные звуки:
