Я с ужасом слушал его рассказ и думал: Евгений, бич турок в Зенте; Евгений, завоеватель Северной Италии; Евгений, победитель в резне у Хехштадта… Из какой бездны порока восстал величайший воин Европы? Теперь я понимал, почему во время нашего первого разговора, состоявшегося несколько дней назад, у Атто вырвалась эта злая кличка: Собачий Нос. Аббат всегда помнит о темном прошлом его светлости принца Савойского.
– Чтобы освободить нашего героя из силков дурного общества, было принято решение, как я тебе уже рассказывал, привести его на церковную стезю. Во время путешествия в Турин мать приказала вырезать ему тонзуру.
То был официальный акт, знак того, что впредь он отрекается от мирских радостей. Однако когда Собачий Нос возвращается в Париж и снова встречается с друзьями, то продолжает совершать старые ошибки. Планы о духовной карьере летят к чертям.
– В это время он заработал новую кличку, – со злобной улыбкой продолжал рассказывать Атто, – впрочем, довольно смешную: Мадам Симона или Мадам Л'Ансьен,[85] быть может, оттого, что его морщинистое лицо делало его похожим на отвратительную старуху, когда он переодевался женщиной.
– Он переодевался женщиной? – пробормотал я.
– Ну конечно! Разве ты забыл, о чем я рассказывал на днях? Он делал это даже тогда, когда бежал из Франции, чтобы поступить на службу империи, – рассмеялся Атто. – А его мать и тетка скрывались под мужской одеждой, когда бежали из Рима, чтобы бросить своих мужей. Правда, переодетая мужчиной женщина выглядит далеко не так смешно и неприятно, как мужчина в нижних юбках.
– Я не понимаю этого. Если Евгений действительно мужеложец, то как же вы объясните, что он сумел стать великим генералом, каким и является сейчас? Война не для женщин. Принц проводил самые трудные, самые кровавые походы, он был в гуще сражения, стрельбы, штурма кавалерии. Он командовал осадами, атаками, отступлениями…
Вовсе не удивительно, ответил Атто, что известный генерал принадлежит к числу извращенцев. Среди великих французских полководцев подобных им полным-полно: Тюренн, Вандом, Гуксель, Конде и многие другие. В их случае мужские, солдатские добродетели превращаются зачастую в грубое поведение, когда они любят относиться к мужчинам как к женщинам, потому что только в них (в их бородах, их мышцах, их вони) извращенные солдаты находят взаимность и удовлетворение своих собственных грубых наклонностей. Маршал де Вандом, потомок французского короля Генриха IV, герой войны, великий пьяница и курильщик, грязный и крупный, находил удовлетворение в различных грубостях, он делил постель с собаками и писал туда. Разговаривая со своими подчиненными и отдавая приказы, он преспокойно испражнялся в ведро у них на глазах, которое потом, сунув под нос своему адъютанту, опорожнял и использовал для бритья. Грубость и жестокость войны были для него естественным венцом его животной природы. Мужчины, обладающие подобными качествами, пояснил Атто, становятся любовниками мужчин именно потому, что являются солдатами. Однако случай Евгения совершенно иной.
– Собачий Нос порочен не потому, что он солдат. Наоборот, он стал солдатом, потому что порочен.
Затем он откашлялся, словно собираясь затронуть настолько щекотливую тему, что страшно делается даже его голосовым связкам.
– Он принадлежит к числу тех содомитов, которые не добровольно выбрали это нездоровое занятие. Если бы он мог, он с удовольствием отказался бы от этого. Однако было кое-что, что еще в нежном возрасте безоговорочно перевело Евгения в ряды мужеложцев.
Теперь говорить аббату стало трудно. До сих пор он рассуждал с высоты своих восьмидесяти пяти лет и хотел забыть о том, что сам когда-то принадлежал к этому отродью. Но сейчас, когда он заговорил об изнасилованиях, которым подвергся Евгений в детстве, притворяться он уже больше не мог: слишком сильно походили они на болезненную кастрацию, которая была устроена телу маленького Атто Мелани. И от воспоминаний об этом у него дрожал голос.
На пороге своего двадцатого дня рождения Собачий Нос чувствовал себя ненужным и пустым. Товарищи детских лет осмеяли его, унизили, изнасиловали. Единственные друзья, которые были у него на всем белом сйете, любили использовать его, потому что он был самым низеньким и самым уродливым в их группе. У Собачьего Носа была только одна возможность: нужно было повернуть острие копья против обидчиков. Он был низшим извращенцем – чтобы спастись, ему нужно было превратить это в величайшую добродетель. В самую трудную, самую опасную.
– Он перестал переодеваться женщиной и перешел к переодеванию в солдата. Так он становился другим, тем, кем он, вероятно, никогда не хотел быть. Однако он был вынужден сделать это, чтобы больше не быть Собачьим Носом и Мадам Л'Ансьен. Он не захотел принести духовную присягу? Что ж, он принесет воинскую: Собачий Нос стал жрецом войны.
