— Да, у тебя очень уютно, — немного смущенно ответила она.
— У нас! — поправил ее, улыбнувшись.
— А что там за домики? — спросила Надя, указывая на окно.
— Это для охраны и если понадобится, какая прислуга, они будут жить там, — пожав плечами, ответил я.
— Зачем прислуга? — настороженно спросила Надя.
— Дом не маленький и ты одна не справишься, да и я не желаю тебя напрягать. К тому же ты собираешься работать, а потом дети пойдут. Помощь не бывает лишней, — старался говорить убедительно.
— Молоденьких горничных наймешь? — ревностно уточнила моя сладкая. Ревнует, какая же она красивая в своей ревности.
— Детка, меня ни кто кроме тебя не интересует и не заинтересует. Я тебе уже говорил, что ты моя пара? Так вот это еще значит, что мне кроме тебя ни кто не нужен, — постарался успокоить свою ревнивицу.
— Даже если я забеременею? — краснея, спросила Надя.
— А при чем тут беременность? — не понял я.
— Ну, я стану толстой и не буду уже тебя привлекать, — продолжала краснеть моя сладкая.
— Даже когда ты будешь с кругленьким животиком, в котором будет наш малыш, я буду желать тебя одну и после родов, когда тебе будет, не до секса я буду хранить тебе верность, — прижав свою ревнивую скромницу, ответил правду.
— Ник, а так разве бывает? — подняв голову, спросила Надя.
— Как так? Ты о чем? — не понял я.
— Ну…вот так…чтобы раз и на всю жизнь…с первого взгляда…, - пряча взгляд говорила Надя.
— У нас только так и бывает, — усмехнувшись, ответил ей, — А сейчас спать, отдохни с дороги. Утром я уеду по делам, и до обеда меня не жди, — сразу предупредил свою малышку.
Утром меня разбудил звонок в дверь. Аккуратно выпустив малышку из объятий и натянув домашние штаны, пошел открывать.
— Привет Ник, Глеб сказал у тебя какой-то разговор ко мне перед советом. Что-то неотложное? — Спросил Северский, топча мой порог.
— Да, пройдем в кабинет, — приглашая его войти.
Зайдя в кабинет, я не стал долго расшаркиваться, а перешел сразу к делу. Сообщил о нашей встрече с Кирой, о том, что ее сподвигло на такой отчаянный поступок. И о том, что я готов принять ее в свою семью и назвать сестрой. Северский сидел в полном шоке и нервно сжимал и разжимал кулаки.
— Но я не знал, — воскликнул он, после моей речи.
— Коля, ты не хера не знаешь. Тебя твоя же охрана за нос водит. Может уже пора повзрослеть и оглянуться? Ты без разбора выносишь приговоры, вон Саныча внучка одна теперь, — рычал я.
— Я же взял ее под свою опеку, а Кира сама же согласилась тогда замуж, — ответил он.
— Согласилась? Да после такого давления кто угодно и на что угодно согласится, тем более она человек, — продолжал рычать я.
— Я понял, не нужно ее в семью брать. Я сам. Я все исправлю Ник.
— Давай теперь у нее спросим, что она хочет, и не будем за нее решать? — предложил я.
— Ты прав, пусть сама решает, — согласился Северский.
На совете было жарко. Эти старые пердуны требовали кровь за кровь. Но Северский молодец, не подвел и яростно защищал Киру. В итоге был назначен бой с одним из старейшин. Если поединок выигрывает Северский, то все обвинения с Киры будут сняты. Кира находилась в глубоком потрясении, и ее раскаяние было искренним, она решила довериться Николаю и осталась в его семье.
Когда мнения старейшин разделялось, у обвиняемого был шанс. Принять бой и в честном поединке отстоять свою правоту. Но в данном случае все старейшины были на стороне казни Киры. Северскому пришлось кинуть им вызов. Эти старые совсем из ума выжили, она же человек.
Все направились на Лунную поляну. Именно тут всегда вершились судьбы многих оборотней.
Вокруг собралось половина поселения, молодежь была на стороне Северского, старики же на стороне старейшин. Прозвучала команда и оба участника поединка выпустили своих зверей. Северский был меньше старейшины, но у него было одно преимущество, это его молодость и хорошая реакция. Бой был на смерть и продлился минут сорок. Звери рвали друг друга не щадя, брызги крови и клочки вырванной шерсти разлетались от их столкновений. И вот Северский уже еле передвигая лапами, принимает удар старейшины, они цепляются друг, в друга вонзая свои клыки в плоть противника, мы слышим жалобный вой прервавшийся хрипами и вскоре наступила тишина. Все замерли и только душераздирающий рев Киры, разрезал эту тишину.
— Николай, нееет, — кричала она, несясь к зверям, что лежали друг на друге. Подбежав к ним, она попыталась стащить зверя старосты с Северского упав на колени, захлебываясь в своем рыдании. К ней подошли два охранника с совета, и подняли ее на ноги, держа за руки.
— Не трогать ее, — прохрипел голос Северского, который принимал человеческий облик.
— Живой, — прошептала Кира и снова упала на колени и дрожащими руками старалась погладить его по плечу, но боялась видать прикоснуться к истерзанному телу.
— Ник, можно тебя, — прохрипел снова Северский, и я незамедлительно подошел к нему.
— Как ты? — спросил присев.
— Жить буду, — хмыкнул Северский, — Пусть Кира поживет у тебя, пока я восстанавливаюсь, — попросил он.
— Без проблем, ты же знаешь, — ответил ему.
