Хотя это сыграло нам на руку. Бойцы отвлеклись на грохот, а мы всё же ожидали шума, потому успели сориентироваться чуточку быстрее. Визор приблизил изображение, тело замершего на месте бойца чётко легло в перекрестие прицела, и я вдавил спуск.
Это было моим первым осознанным убийством человека. Я видел, как пули порвали его плоть, как он, взмахнув руками, осыпался на тротуар. И вот что странно: внутри ничего не ёкнуло, не захотелось блевать, как это показывают в кино. Возможно, моё сердце давно очерствело, но я почему-то грешил на визор. С его помощью всё происходящее больше походило на игру.
Я успел снять двоих, ещё двоих подстрелил Шпала. Оставшиеся зашевелились и принялись огрызаться. Может быть, нас они всё ещё не видели, но направление определили достаточно точно. А учитывая соотношение сторон, плотность огня не позволила нам и носа наружу показать. Окно брызнуло множеством осколков, пули с визгом защёлкали по подъездным стенам, превращаясь в опасные рикошеты. Максимум, что мы могли, — это залечь на пол и молиться, чтобы нас случайно не зацепило.
Однако мольбы остались без внимания, и вскоре Шпала вскрикнул от боли, а уже через мгновение к нему присоединился и я. Гигант заполучил пулю в спину, и, хоть после нескольких рикошетов её энергия была уже на минимуме, кожа всё-таки лопнула от удара. Мне угодило в плечо, но с тем же результатом.
— Валить нужно, — первым решился я.
Согнувшись в три погибели, я подобрался к окну и выбросил из него кусок штукатурки. При этом во всю мощь лёгких проревел: «Граната!»
Сработало. Всего на секунду, но образовалась заминка, которой мы поспешили воспользоваться. Словно лоси рванули вверх по лестнице, едва не застряв в узком пролёте. Шпала шагал сразу через три ступени и быстро вырвался в лидеры.
На четвёртый этаж мы влетели за пару секунд и сразу нырнули в правую квартиру. По идее, если хорошо постараться, из неё можно попасть в соседний подъезд. Но нам этого делать не пришлось. С улицы вновь донеслись крики боли и щелчки пуль о кирпичные стены, а кухонное окно позволило рассмотреть происходящее.
То ли мы со Шпалой какие-то неправильные воины, то ли у Хлюпы с Клёпкой чуть больше везения. В общем, со своими врагами они умудрились уже закончить и сейчас добивали наших, зайдя им в тыл. Преследователи по-прежнему огрызались, но теперь у нас появился шанс присоединиться к атаке. Я сунул прикладом в грязное стекло, которое мешало прицелиться, и быстро снял одного из противников, засевшего за автомобильным остовом.
Слуха коснулся топот тяжёлой обуви, что доносился из подъезда, и почти сразу — шлепки пуль. Кто-то закричал, видимо, получив ранение.
— Есть один, — долетел из прихожей довольный голос Шпалы.
— Ща их наши снизу прижмут! — нарочито громко крикнул я.
И снова сработало. Бойцы загрохотали подошвами, видимо, распределяясь для защиты с обеих сторон, и Шпала не упустил возможности вмешаться в суматоху. Что-то звякнуло по ступеням, а затем грохнуло по ушам с такой силой, что едва глаза не выпрыгнули. На некоторое время я оглох, но инициативу упускать не собирался. Пока гигант тёр глаза в дверном проёме, я выскочил в подъезд и буквально в один прыжок преодолел лестничный марш до площадки между этажами. Здесь я и застал двух потерянных бойцов.
Короткая очередь от груди уложила обоих, а снизу уже затрещали выстрелы Клёпки с Хлюпой, отвлекая внимание оставшихся врагов. Одного мне удалось подстрелить в узкий просвет между лестничными блоками, а последнего хлопнул кто-то из наших. В смысле, было не разобрать: Хлюпа или Клёпа.
— Всё, можете выходить! — без опаски крикнула Клёпка с улицы, и сразу стало понятно, кто уложил последнего.
«Хельга, Иза, вы где?» — бросил я сообщение в общий чат.
«Мы в порядке, идите сюда».
Через мгновение всплыли координаты, которые я тут же перенёс меткой на карту. Трофеи быстро перекочевали к нам, и теперь справиться с нами стало ещё сложнее. Хотя бойцы мы так себе, едва с малым отрядом разобрались. А если их будет больше? Нет, чует сердце: зря мы на открытый конфликт полезли, нужно было сдаться. Так, глядишь, пока суд да дело, что-нибудь бы придумали. Но теперь уже поздно что-либо менять.
— Отходим к нашим, — скомандовал я и повёл друзей к метке.
Карта здесь открывалась так же, как на светлой стороне нашей планеты. То есть по мере продвижения фиксировались объекты, и степной пейзаж преображался в городской. Вокруг, конечно, лесной массив, но визору пофиг, у него своя программа. Зато в наступившей паузе наконец удалось получше осмотреться.
Да, жизнь на планете прекратила существование в сорок девятом году. Об этом нам рассказала выцветшая, едва читаемая газета, которую я нашёл на столике в кафе. В ней говорилось о том, что на мир обрушилась война с инопланетной цивилизацией. Объединённые войска Земли потерпели поражение в первые же минуты боя. Хотя, судя по статье, называть это боем язык не поворачивался. Людей попросту расщепили на атомы каким-то неведомым лучом. А затем в течение года уничтожили все остатки человечества.
