Верхний мир полностью

Глядя на всю эту математику, ты понимаешь: это скорость света, которая «с» в уравнении, вышибает тебе мозги. Это она убила всех тех детей. 300 000 000 – уже дьявольски большое число, так подлая формула еще и заставляет тебя возвести его во вторую степень!

У них просто не было шансов. Коллеги говорят, что я постоянно мешаю науку с вуду. Но я уверен: все мы можем почувствовать скрытую энергию, которая постоянно течет вокруг нас, через нас. Когда кто-то, кого ты любишь, входит в комнату, ты сразу же чувствуешь эту тягу, это напряжение ткани пространства-времени между вами. Я рассказываю тебе сейчас об этом по одной причине: если бы я мог поговорить со своим более юным «я» – я бы его предупредил. Я умолял бы его найти не такой разрушительный путь. Старая Ева, возможно, была права с самого начала.

Она понимала, что о некоторых вещах лучше забыть.

Я вышел из паба. Улицы были пусты; призрачный ветер рыскал сквозь остовы зданий. Я развязал галстук и сунул в рюкзак: что бы ни пришлось делать по дороге в Нарм, лучше чувствовать себя свободно. Двенадцатый автобус подошел к углу. Очень вовремя. Первая удача за весь вечер.

На фоне мутных фонарей колымага походила на одну из этих светящихся в темноте гусениц с канала «Планета Земля». Она даже двигалась так же, трясясь вдоль углов и изгибов Камбервэллской лужайки.

Я запрыгнул внутрь через задние двери. Какая-то девчушка рисовала пальчиком треугольники на запотевшем стекле. Сиденье напротив было свободно. Заметив меня, тетка, сидевшая рядом, покрепче прижала к себе сумку. Ладно уж, постою. Думать тоже лучше, когда кругом есть пространство.

Так.

То, что сработало в школьной столовой против одного застатого врасплох противника, не сработает на улице с двумя вооруженными до зубов бандами. С Ди мне просто повезло; в следующий раз на такое можно не рассчитывать – ни тебе времени на разбег, ни дальней штанги, ни дополнительного времени.

Водила закладывал повороты так, словно хотел перевернуть автобус. Пришлось изрядно набраться храбрости, чтобы отпустить поручень и начать набирать текст.

Лихорадочно проскроллив два экрана, я нашел «FIFA Братву 18» – группу, которую мы с Робом и Като создали, когда только-только подружились. Проапдейтить название у нас так руки и не дошли.

Я уже провафлил несколько возможностей их предупредить, пока гонялся за Надьей и валялся в отключке в пабе. «Послать» нажал с чувством глубокого удовлетворения.

Подумал, что надо бы написать, мол, я совсем не то имел в виду, но потаращился некоторое время на клаву и не стал. Многое из сказанного тогда было совершенно реально; много оставалось реальным и сейчас. Ну, и негоже как-то писать откровенную ложь после искренних извинений – вот как раз такое козлиное поведение и втравило меня во весь этот хаос, начать с того. Да и выдавать им на руки оружие против меня в виде таких соплей тоже как-то негоже – задразнят на хрен… сколько у нас тех дней осталось, чтобы им меня дразнить.

Так что закончил я просто.

Водила резко повернул на Пекхэм-роуд и вдарил по тормозам у остановки. Меня приложило бедром о твердый край переднего сиденья; ногу прострелило болью – как раз ту, которая осталась вся драная и в синяках после утренней аварии. Как будто моя туша успела постареть лет на десять с этого чертова утра… да и по ощущениям времени прошло уж никак не меньше.

Мотор опять загудел, и автобус пошел дальше нарезать по улицам. Оторвавшись от растирания ляжки, я поднял голову и обнаружил, что на Пекхэм-роуд успели сесть двое парней. Передний был крупный, в черном спортивном костюме с жирными желтыми буквами поперек груди, из-за которых пацан выглядел как фургон Addison Lee. Руку он держал на кармане, который сильно растягивало что-то лежащее внутри.

Так, стопэ.