Мы снова легли спать. Все долго не могли уснуть, это я поняла по их дыханию. В конце концов, сон снова навалился на меня.
Случилось нечто, после чего ни их, ни моя жизнь не станут прежними. Теперь меня волновало, сохраним ли мы дружбу.
Когда я подняла голову с подушки, заметила, что девочки уже проснулись, но ещё не вставали.
– Доброе утро. – сказала я.
– Доброе утро. – ответили они по очереди, у обеих чувствовалось напряжение в голосе.
– Вы теперь не будете дружить со мной, да?
– Мы не знаем, что думать о случившемся.
– Честно говоря, я тоже не знаю. Мама сказала мне о том, кто я, несколько месяцев назад. С тех пор всё перевернулось с ног на голову.
– Тебе не страшно оттого, что ты можешь причинить вред невинным людям?
– Этого не случится. Обещаю. – я снова готова была расплакаться. – Пожалуйста, не бросайте меня…
Они как-то неуверенно попытались сказать ободряющие слова. Оставалось надеяться, что это временно. Люда с Аней стали очень дороги мне. Мне теперь постоянно хотелось плакать, я всё время поджимала губы и делала глубокий вдох носом, чтобы сдержаться.
Днём мы пололи огород и ходили в большой магазин за 3 километра от дома. Но всё было невесело, напряжение не спадало. Они почти не задавали мне вопросов и старались избегать тем, связанных со мной. Разговор явно не клеился, и до вечера нам было комфортней помогать маме Ани по хозяйству, чем общаться друг с другом.
Утром следующего дня мы уехали. Молчали всю дорогу.
«Может быть, они решили не объясняться со мной, а по-тихому отдалиться? Похоже на то…»
Девочки сидели сзади меня и переписывались в телефоне, тихонько потрескивали кнопки.
Мне нужен был совет близкого человека, а обратиться не к кому.
«Раз в этом мире меня никто не понимает и не принимает, – рассуждала я, – есть три выхода: а) умереть; б) жить отшельником и ждать, когда все вокруг примут мою сторону; в) вернуться к Дилану, сделать вид, что я поняла свою неправоту и раскаялась. Снова этот выбор. Возможно, где-то я оступилась? Ведь с какого-то момента всё явно пошло не так».
Вероятность того, что все, кроме меня, сошли с ума, была ничтожно мала. Пора было что-то изменить в себе.
На самом деле я прекрасно осознавала, что самое худшее для меня – это одиночество. Представив это, я решила отказаться от варианта «б».
И ещё: в первую же ночь пришёл Паша, парень Люды, и остался до утра. Его попросили. Они думали, что если я озверею, то он остановит меня. Глупые.
У меня не было плана, как жить дальше. Ночью накатила истерика, и я ушла бродить по коридорам, чтоб не шуметь в комнате. Как обстояли мои дела: не с кем поговорить по душам, денег почти не осталось (только кольцо, оставленное на крайний случай), я боялась, что могу зарезать кого-то во сне, был серьёзный риск, что девочки кому-нибудь проболтаются обо мне.
С утра меня назвали не Волчонком и даже не Ди, а Дианой. По недоумевающему взгляду Паши я поняла, что он пока оставался в неведении.
Праздничный выходной день, а идти некуда. Начитавшись конспектов, я пошла гулять в парк. Солнечно, полно народу. А вот и то место, где я чуть не убила Дилана. Захотелось его увидеть, но только чтоб он не читал мне морали, а просто обнял и приласкал. «Когда он появится в следующий раз? – размышляла я. – Может, подкараулит завтра в университете? Что сказать ему? Знает ли он о моём разговоре с мамой? В силах ли как-то помочь мне? Одни вопросы. И где же он, когда он так нужен мне?»
Вечером он позвонил, хотя раньше предпочитал разговаривать лично.
– Привет, Диана.
– Привет.
– Ты куда-то уезжала на выходные?
– Да, в деревню к Ане. Откуда ты узнал?
– Я же сказал, что наблюдаю за тобой.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Уточняю. Твоя мама сказала, что препарат подействовал недостаточно.
– Не подействовал. Я не могу говорить сейчас об этом.
– Выйди во двор.
– Хорошо.
Я бегом пересекла коридор, затем прыгала по лестницам через ступеньку, но возле комендантской притормозила и отдышалась, чтобы не было заметно, что я спешила. Дилан сидел в машине прямо напротив входа в общежитие. Я села к нему. Вид у него был такой, словно он готовился к главной роли в драматической картине. Однако Дилан старался показать, что он выше и сильнее всей этой маеты, которая происходит с нами.
– Здесь ты можешь говорить обо всём. – сказал он.
Я колупалась в ногтях и молчала, обдумывая, что и как рассказать. Нервничала.
– Диана?
– Я тут подумала, что у меня есть всего три варианта, как быть: первый – не быть, второй – сбежать ото всех и жить в лесу, третий – сделать вид, что я признаю свою неправоту и прошу о помощи… Да, к чему это я… Я превратилась на глазах у людей, теперь они знают, кто я, и что тех пятерых убила я.
– Твоя мать сказала, что ты блефуешь.
– Нет! – ему ни к чему было знать, что я соврала тогда. – Это случилось во сне, я не хотела никого пугать.
– Кто тебя видел?
– Люда с Аней, мои соседки. Они обещали не раскрывать мою тайну, но я не верю им. Они почти не разговаривают со мной, избегают.
Он понял, что я не шучу, и некоторое время размышлял, глядя в окно. Я прибежала, когда мне что-то потребовалось от него.
