— Нет, нет. — Он одобрительно похлопал её по плечу, как мог бы успокаивать нервную молодую кобылу. — У вас впереди ещё много испытаний, чтобы провалиться, и лошадей, чтобы с них свалиться. Всё в своё время.
Охота вернулась в сумерках следующего дня в ужасающем смятении и беспорядке.
Все как один были покрыты грязью и синяками, в порванной одежде и с проломанным оружием. Собаки хромали, головы опушены вниз, да и большинство лошадей прихрамывало. Комендант сам вёл свою верховую лошадь, на спине которой раскачивался саргант, его голова была замотана окровавленными тряпками. Другие раненные рандоны двигались с помощью друзей или их несли на самодельных носилках.
— Трое, — сказал Харн, глядя на всё это с широко раскрытыми глазами, как и большинство кадетов, которые собрались, как и прошлым утром, у перил тренировочного квадрата, на этот раз в оглушающей тишине. — И это всё натворил этот чёртов жеребёнок?
— Почти ничего из этого, — ответил Шет, помогая спуститься сарганту. Товарищи того по дому поспешили ему на помощь. — Я послал за целителем, — сказал им Комендант. — Тут есть несколько сломанных конечностей. С другой стороны, это — самый тяжёлый случай.
— Нет, не раторн, — озабоченно повторил он Харну, повернувшись, чтобы помочь другому раненому. — Мы, так сказать, пробежали через дерево, или, точнее, дерево пробежало через нас.
Остаток рассказа пришлось ждать до обеда за общим офицерским столом. Почти каждый из присутствующих был в бинтах, шинах и тому подобное. Целитель, одолженный у Общины Летописцев с Горы Албан, остался с израненным саргантом. В остальном, на этот раз присутствовал даже Комендант, хотя это было сомнительным благом: никто не осмеливался заговорить об охоте раньше него, и вот он сидел, невозмутимо потягивая маленькими глотками вино, которое он приказал подать вместо обычного сидра, одетый в куртку из роскошного пурпурного бархата с отделкой чисто голубого цвета. В отличие от своих товарищей охотников он нашёл время чтобы помыться.
Харн тоже пил, гораздо больше, чем обычно. Он был потрясён и напуган явлением Джеймс Белой Леди и, без сомнения, выставил себя тогда дураком, к счастью, во время отсутствия Коменданта. С тех пор, у него было время подумать. Независимо от того, что он чувствовал относительно Бел-Тайри и тех ужасных событий, которые последовали за её смертью, или исчезновением, или что-бы-это-ни-было, теперь он почувствовал, что недооценил Лордана Норф. Ему было сложно не смотреть на неё как на ужасно уязвимую версию её брата или хрупкого ребёнка по сравнению с её товарищами кадетами кендарами, но последние новости Брана его приободрили.
С другой стороны, его, как обычно, сводила с ума сдержанность и немногословность Шета. Наконец он со стуком поставил стакан, не обращая внимание на то, что тот разлетелся вдребезги. Его соседи дёрнулись в стороны, уклоняясь от летящих осколков.
— Ну? — прорычал он. — Ты что, собираешься просидеть всю ночь, самодовольно ухмыляясь как кот в сметане? Что там
Шет выудил осколок стекла из своего оленьего рагу и положил его рядом с тарелкой. — Ты никогда не отличался терпением, а, Харн? Ну хорошо.
Он сложил руки и заговорил как будто с ними, тонкая кривая улыбка исказила его мрачное лицо. — Как вы могли догадаться, раторн нам так и не попался. Его след заканчивался безнадёжной путаницей, пересекаясь, пересекаясь и снова пересекаясь. Очевидно, что он играл с нами и без сомнения весьма этим забавлялся. К тому же, затем мы запутались в блуждающих обрывках тумана Предвестий и повстречались с редким явлением древесного дрейфа.
Кто-то, выпивший не меньше Харна, засмеялся.
— Эт-то правда. Я угодил в ползучую рощу сумаха и меня чуть не унесло прочь, Трое знают куда.
— Тебе ещё повезло, — угрюмо сказал другой, его руки были покрыты беспорядочными перевязками, поэтому он мог только мрачно смотреть на свою нетронутую еду. — Кусты облако-колючек тоже перемещались. Как и шиповник. И заросли малины.
— Ах, шипы жизни, — пробормотал Шет. — Такие сладкие. Такие острые. Однако происходящее не было действительно… ээ… интересным до наступления прошлой ночи. Мы уже ложились спать, когда впервые услышали это. Всё началось с приближающегося шума веток, я подумал, что мы угодили в грозу, но ветра не было. Потом это ворвалось в наш лагерь. Я думаю, — рассудительно добавил он, — что мы просто оказались на её пути.
— На чьём пути? — потребовал ответа Харн, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться.
— Что, я не сказал? Это была золотая ива. Неистовая и безудержная.
— Когти Бога, Комендант! Вы что, не знаете как надо рассказывать истории? — Перевязанный рандон наклонился вперёд, положив локти прямо на свой обед.
