– У меня к тебе разговор. Княжич! – я повысила голос, чтобы обратить на себя внимание. – Дыхательные практики выполнила три раза, – сказала и машинально ухватилась рукой за кулон. Миражи, которые словила недавно, меня сильно напугали.
– Ау! Я здесь.
Потрясла перед Мечиславом бутылкой. Княжич оторвал взгляд от бодрящей жидкости, плещущейся на дне сосуда, и посмотрел на меня.
– Мечислав, у меня было видение, – громко и отчетливо возвала к учителю.
По его изменившемуся выражению лица, я поняла, что до него дошел смысл моих слов.
– М-молодец…, ты повысила градус эмоциональной чувствительности, – Княжич с трудом ворочал языком, – теперь эту энергию нужно поместить в артефакт. Каким образом? Ищи варианты. Именно в поиске ты сможешь расширить свои знания. Существуют разные возможности.
После неимоверно длинной изматывающей фразы, Княжич склонил голову на грудь и отключился, отдав последние силы. Обдумывая свалившееся на меня откровение, я еще немного постояла в растерянности.
Если хладнокровно рассматривать ситуацию, то эмоциональную чувствительность я смогла преобразовать вчера вечером без пояснений «мастера». Когда мы целовались с Эрвином, кулон был на мне, и, возможно, энергия любви до отказа наполнила его. Моя душа запрограммировала моё сознание прежде, чем Мечислав произнёс магическую формулу. Но моё видение мы так и не обсудили.
Вернувшись в комнату, я решила хорошенько всё обдумать. То, что ждало меня впереди, наладиться само собой, беспокоиться не о чем, но я все равно злилась. Злилась на на Эрвина, на Мечислава. Боги не щадят своих любимцев. Или мы сами не щадим себя?
Очистить сознание методом Зарха не удалось. В дверь постучали, и на пороге возник Клим.
– Там Мечислав… напился, – произнёс он взволнованно, – и уснул.
Неужели Мечислав – скрытый пьяница и дебошир?
– А что тебя так… удивило?
Парнишка замялся, взялся за дверную ручку, видимо, пожалел, что пришёл ко мне.
– Э-м, с ним раньше такого не случалось, – ответил Клим, – я продукты привёз, как договаривались, – он круто сменил тему, – хотите пообедать?
– Ты не глянул, кто написал Мечиславу, – пропустив мимо ушей последнюю фразу, спросила я.
– Письмо отправлено из Энобуса, а подпись была неразборчива.
Мое предположение оказалось верным. Неловкость нашего вынужденного общения нарастала. Клим собрался в обратный путь, я решила его проводить.
На крыше башни Клима ожидал дракон Принц. Солнце уже стояло над головами, когда мы с Климом вышли на верхнюю площадку. От волны жара я спряталась под прикрытие стен. Кто-то талантливый обесцветил небо, с которого невыносимо палило солнце. Обжигающий горячий ветер дул как мощный фен, направленный в лицо.
Белый дракон распластался на каменной плитке, засунув голову в тень от каменного выступа. Клим открыл кран, в жестяную поилку полилась вода. Дракон, покосив желтым глазом на искрящуюся струю, слегка приподнялся, пополз и окунул морду в широкий поддон.
Мне быстро напекло голову, не хотелось ни думать, ни шевелиться. Под солнцепеком краски природы поблёкли. Даже всполохи цветов в разноцветье зеленеющих холмов, казалось, выцвели под палящим солнцем.
– Может вечером полетишь? – я достала платок, намочила под краном и накрыла голову, – такая жара.
– Смотри, за горами тучи собираются, – ответил Клим, – будет буря. Мы лучше сейчас улетим. Да и река по пути, искупаю Принца, будет как новенький.
Дождавшись, когда дракон напьется, Клим по крылу лихо забрался в седло, Принц подпрыгнул, резко взмахнул крыльями и поднялся над башней. Мне нравился этот белоснежный немолодой дракон, служивший когда-то Мечиславу. Видно, что мощный красавец понимал наездника с полувзгляда, недаром с чемпионом столько отлетал. Проводив взглядом исчезающую на горизонте тёмную точку, я вздохнула.
Как там Горыныч?
Включив кран, я обрызгала себя холодной водой с головы до ног, присела в тень, которую отбрасывали каменные зубцы. Мысли разбегались словно тараканы, на жаре меня совсем разморило. На башню набежала тень, действительно, из-за гор стремительно наползали тучи.
Лучше средство от душевной маеты был дневной расслабляющий сон. Толкнув дверь, я стала спускаться по винтовой лестнице. Вдруг возле комнаты Мечислава сердце прошила боль. Согнулась, пытаясь отдышаться. Зачем я торчала под палящим солнцем? Слегка отпустило, я двинулась вниз, стараясь не делать резких движений. Приступ боли снова настиг меня рядом с комнатой Эрвина. Присев на ступени, я обессилено привалилась к стене.
– Эрвин, – позвала его, – Эрвин!
Проделав несколько шагов, я толкнула незапертую дверь и ввалилась в комнату.
– Эрвин! – закричала, собрав все силы. Никого. Неужели, он спустился в тренировочный зал? Я не дойду, умру на ступенях. Легче подняться к Мечиславу и попытаться его разбудить. Часто дыша, как рыба, выброшенная на берег, я снова начала подъем. Боль неожиданно отступила. Неужели я стала чувствовать то, что испытывал каждый верховенец? Если это так, то мне надо на крышу, на свежий воздух.
