Ее рука прижимается к моим ребрам, но она не отталкивает меня. Вместо этого она спрашивает:
— Почему ты так настойчиво предлагаешь свою помощь?
— Потому что мне бы не хотелось видеть, как ты умираешь, после того как я дважды спас тебя.
Это не единственная причина.
Как мне объяснить, что я не могу покинуть ее? Я боюсь, что стоит мне оставить ее одну, как кто-нибудь убьет ее.
Мне не следовало оставлять Ронни одну. Они бы не схватили ее, если бы я был рядом и защищал ее.
В голове мелькают образы, и я стискиваю челюсти, крепче сжимая руль.
Вышибив ему мозги, я отпихиваю этого ублюдка от своей сестры. Она чертовски худая, и мне кажется, что они морили ее голодом.
Мои глаза встречаются с ее, и, не видя жизни в ее небесно-голубых радужках, я, пошатываясь, делаю шаг назад.
— Вероника, — стону я, прежде чем броситься вперед. Я прижимаю ладонь к ее щеке и склоняюсь над ней. — Ронни?
Я понимаю, что она уже ушла и что я опоздал, но не могу удержаться и не позвать ее.
Движение привлекает мое внимание, и, когда я выпрямляюсь, ублюдок, только что вошедший в комнату, тянется за своим пистолетом. Не задумываясь, я открываю по нему огонь, а когда они продолжают наступать, я продолжаю убивать.
Когда последний ублюдок падает, я пробираюсь сквозь кровь и тела, чтобы добраться до Ронни, лежащей на грязной односпальной кровати.
Перекинув автомат через плечо, я достаю рваную простыню и оборачиваю ее вокруг ее тела. Подняв безжизненное тело своей сестренки на руки, я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда в комнату врывается еще больше мужчин.
С Ронни на руках я не смогу быстро добраться до пистолета. Они убьют меня прежде, чем я успею положить ее на землю.
Один из них присвистывает, глядя на трупы, а затем спрашивает:
— Ты сделал это в одиночку?
Когда я просто смотрю на него, он медленно поднимает руки в знак мира.
— Мы пришли за одной из наших женщин, которую похитили. — Его взгляд останавливается на Ронни. — Твоя?
Я киваю.
Черты его лица напрягаются, а на глаза наворачиваются слезы.
— Я сожалею о твоей потере. — Он качает головой. — Это жестоко, чувак.
Знаю.
Он пристально смотрит на меня какое-то время, а потом спрашивает:
— Что ты собираешься делать?
Я качаю головой, не в силах выдавить ни слова из-за боли, которая пожирает меня заживо.
— Меня зовут Сантьяго. Можешь пойти со мной. У меня есть поблизости безопасное место.
— Найт?
Голос Кассии вырывает меня из темноты, и я слегка качаю головой.
Когда я оглядываюсь по сторонам, то замечаю, что остановил гольф-кар возле больницы.
Черт, я отключился за рулем.
Повернув голову, я смотрю на Кассию и вижу обеспокоенное выражение на ее слишком бледном лице.
— Ты в порядке? — Спрашивает она.
Вылезая из кара, я киваю. Я обхожу машину спереди и подхожу к пассажирскому сиденью, когда она выходит. Я нагибаюсь и подхватываю ее на руки.
— Я могу идти, — возражает она слабым голосом.
— Нет, ты не можешь, — бормочу я. — В тебя попало четыре пули, если ты забыла.
Я жду, что она продолжит спорить, но вместо этого чувствую, как ее голова прижимается к моему плечу. Опустив взгляд, я вижу, что упрямица снова потеряла сознание.
