Джонас Сильверман и миссис Берри пронесли тяжелый чемодан через большую комфортабельную комнату, обшитую панелями из орехового дерева. Там стояли два флага - калифорнийский и американский. Они прошли через короткий коридор в личный кабинет, стены которого были обшиты пробковым деревом. Одну стену украшали картины с изображениями секвой.
Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошел Алан Кардуэл. Его сопровождал полный человек с широкой грудью и толстыми ногами - Главный прокурор штата Бен Хадсон.
- Мэриэн, - произнес Алан, взяв женщину за обе руки. - Ваш муж был самым благородным человеком, какого я знал. Фактически он заменил мне отца.
Бен Хадсон приглушил свой обычно раскатистый голос.
- Он был моим лучшим другом.
Мэриэн Берри тихо заплакала.
- Я рад, что вы оба находитесь здесь, - сказал Джонас Сильверман. - Я уговорил миссис Бэрри не обращаться в полицию.
- В полицию? - удивился Бен Хадсон.
Джонас бросил взгляд на Мэриэн, которая уставилась невидящими глазами в угол комнаты.
- Мой муж был честным человеком, - сказала она. - Вы все знаете это. Он никогда не совершил бы ничего... действительно дурного.
- Я посоветовал миссис Бэрри подождать, пока я не разберусь с финансами Пола, - сказал Джонас Сильверман. - Но она пожелала предпринять что-то немедленно.
Бен Хадсон взъерошил пальцами свои редкие бесцветные волосы.
- О чем идет речь?
Джонас Сильверман указал на чемодан.
- Откройте его.
С помощью Алана Бен Хадсон поставил чемодан на стол.
Джонас Сильверман протянул Алану ключ.
- Полагаюсь на вашу сдержанность, - сказал он. - Я уговорил миссис Берри прийти сюда, а не в полицию, потому что был уверен в том, что она может рассчитывать на вашу скромность.
Алан кивнул.
Бен Хадсон открыл чемодан.
- Девятьсот шестьдесят четыре тысячи долларов, - сказал Стивен Гиффорд.
Алан, сидевший в клубе Сан-Хоакин за столиком обеденного зала, нахмурился.
- Что ты об этом думаешь?
- Это явление известно ещё со времен Древнего Египта, - отозвался Стивен. - Оно называется коррупцией.
Алан печально уставился на свой омлет по-испански.
- Я не могу поверить в то, что Пол Берри был способен пожертвовать своей репутацией.
- Купюры были небольшого достоинства?
Алан кивнул.
- Их легко тратить и сложно отслеживать. У тебя есть другое объяснение тому, что у него оказалась такая сумма наличных?
- Нет.
Стивен с сочувствием посмотрел на друга.
- Годовой оклад губернатора Пола Берри составлял сорок восемь тысяч долларов. А в сундучке на чердаке хранился почти миллион. Если ты не знаешь, как он туда попал, значит, ты слишком наивен, чтобы заниматься политикой.
Руки Алана нервно задвигались по столу.
- Мне нужна твоя помощь, Стив. Я должен знать, от кого Пол получил эти деньги.
- Полагаю, федеральные и калифорнийские власти также пожелают узнать, оплачены ли налоги.
- Я бы попросил Бена Хадсона разобраться с этим вопросом, но он не просто Главный прокурор, но и политический лидер штата. И к тому же лучший друг Пола Берри.
- Никто бы не обвинил Неподкупного в том, что он покрывает чужой грех.
- Бен не подходит для этого дела. А ты подходишь. У тебя остались связи с ФБР.
- Я ушел в отставку шесть лет тому назад. Сейчас я - немолодой, заваленный работой юрист.
- Речь идет об ограниченном отрезке времени. Ты мог бы взять отпуск.
- Это нереально. У меня нет условий. Такие расследования не проводятся в одиночку.
- Бен Хадсон даст тебе любых агентов из своего ведомства. Они займутся рутинной полицейской работой. И ты сможешь привлечь кого угодно к этому делу. Я хочу, чтобы ты возглавил расследование. Это для меня важно, Стив. Я не могу участвовать в осенних выборах, не предприняв что-то по этому поводу. Что, если я поговорю с твоим шефом?
Чувство долга навалилось на грудь Стивена.
- Прежде я должен поговорить с Джейн.
- Я принимаю это условие, - улыбнулся Алан.
Провожая взглядом друга, который через полчаса покинул клубный ресторан, Алан подумал о том, что Стивен не нуждается ни в чьем совете или подсказке. Упоминание Джейн было явной отговоркой; он просто хотел получить время для размышлений, обмозговать проблему, покрутить её в сознании, как мясо на шампуре. Люди ошибочно считали его флегматичным тугодумом, но на самом деле он был вдумчивым, глубоким человеком.
