Верховный Издеватель полностью

Удивительное дело! Тысяча лет городу – и всего одно минутное событие сделало его тем Угличем, который мы знаем. Загадочная судьба и смерть святого, которому исполнилось всего 8 лет от роду, навеки связалась с судьбой города. Как судьба Орлеана неотрывна от имени Жанны д`Арк. Редко когда Город и Святой составляют навеки одно целое, и уж совсем не припомнить, когда это в одно целое для Истории превращаются Город и Ребёнок.

Кирилл вдруг с особенной силой ощутил святость этого места. И неслучайность ночной бури, и неслучайность, что после бури они подплыли именно к нему. Где несостоявшийся конец света, там Ребёнок.

Вроде бы – несопоставимые величины… но в том то и дело, что и сопоставлять их не надо.

Один из древнейших городов Руси одиннадцатый век подряд гляделся в Волгу… И пред его возрастом такими мелкими казались все проблемы, привезённые людьми в чемоданчиках и авоськах душ на этом маленьком теплоходике, пришвартовавшемся, как шлюпка, к длинному борту Центральной Руси. Действительно, Древняя Русь – как корабль: Волга – её левый борт, Ока – правый, Нижний Новгород – нос-Стрелка.

В Угличе было столько малых церквушек и уютных домиков, что казалось, этот тихий городок и буря просто несовместимы! В иных портах тебя встречают краны, а тут – купола и колокольни. Вот уж действительно – тихая пристань!

И уж совсем неожиданно, она оказалась последней пристанью всего круиза. Потрёпанный штормом теплоход на последнем издыхании дотащился до Углича и здесь окончательно заглох. Ранения, полученные в Рыбинском сражении, оказались смертельными… или, по крайней мере, несовместимыми с продолжением плавания.

– Это мы в "Морской бой" сыграли: "ранен" – "ранен" – "убит!" – сказал Ромка.

Веру прямо на пристани вдруг встретила её мать. Марина, как-то доверительно узнав у Веры телефон, позвонила ей ещё ночью. Та примчалась из Москвы сразу сюда – ведь в Угличе так и так должна быть стоянка.

"Ну вот! Сла-ава Богу! всё, что нужно, сделали – теперь мы уж совсем свободны", – облегчённо вздохнул про себя Кирилл.

– Ну, а мы-то как? – спросил он. – Куда дальше?

– Чуть-чуть осмотримся в Угличе и тут уж решим… – сказала Марина. – Возвращаться сразу в Кострому или… своим ходом в Москву?

– В Москву-у! – просительно воскликнул Саша.

– В Москву! – поддержал Ромка.

Где-то, кажется, это уже было…

Когда сошли на пристани, первое время казалось, что берег шатается. Всё ещё не верилось, что под ногами наконец-то суша. Да уж! "Воду прошед, яко сушу…"

И ведь первым после несостоявшегсоя потопления от имени всей суши их встретил тот трагически-светлый город, который никак не минуешь по дороге в Царство. Город царевича. Не рассказать Саше про самого знаменитого мальчика в истории Марина, конечно, не могла. Типичный парадокс Божьего миропорядка: ребёнок, которого убили, стал покровителем и защитником всех детей. Неубитые просят помощи убитого!.. Битый небитых везёт! Но чуть прикоснёшься к перевёрнутому миру, перестаёшь удивляться. Для тех, кто на сегодняшнем уроке опять прошёл смерть – и в очередной раз убедился, что её нет, – всё "удивительное" автоматически становится естественным.

– А помните, вы говорили, царю Михаилу было 16 лет. А царевичу Дмитрию – вообще 8… А мне – 12… – зачем-то начал высчитывать Саша.

– И что же?

– Да ничего. Получается, один был всего на четыре года меня старше, другой – на четыре года меня младше. А я – посерединке.

– А ты у нас всегда посерединке! – сказал Ромка.

Царевич был, если угодно – подлинный помазанник Божий, только на Царство другое. Что-то в нём особенно утешительное. Люди о нём всегда спорят – одни говорят: "За что его убили?", другие: "За что он святой?" – а любовь Божия вообще не ведает вопроса "За что?". Его пример – откровение о самой сути Любви: беспричинной по определению. Беспричинной, безначальной, всем желающей Царства. Дети входят в Него первыми, чтобы приготовить путь нам. В отличие от нас, им не надо Его выбирать – они Его и не теряли. "Пустите детей приходить ко Мне, ибо их есть Царствие Небесное".

– Ну, царевич же пролил не чью-то там кровь, а свою. Поэтому получил уж сразу Небесное Царство, а не такое, – быстро нашёл объяснение Ромка.

Место его коронации было видно издалека – маленькая, но удивительно яркая церковь. "Наверное, это вообще самое кра-асное место на всей Волге!" – оценил Саша с одного взгляда. Он удивился, когда ему сказали, что церковь недействующая. Вот все церкви в Угличе действующие, а эта – нет. "Непоря-док!" – был детский приговор.

И теплоход дальше не идёт, и церковь недействующая… – что-то в мире в это утро нарушилось.

– У неё купола – как маленькая лавра, – метко выразился Ромка. Слишком уж крепко с прошлого года ассоциировались звёзды на луковках с тем местом, где он их первый раз в жизни (чуть-чуть не последний!) увидел.

– Да, звёздная была поездка, – прибавил Ромка. – У Цоя "звёздная пыль на сапогах". А у нас – звёздная пыль на куполах… всё-таки как-то оптимистичней вышло!