Верховный Издеватель полностью

И уже дома подробно – с опытами! – они разбирали содержание книжного сокровища. Всякие стоящие ни на чём – и висящие ни на чём! – вилки и ножи; "пьяные" алюминиевые банки, застывшие в позе Пизанской башни; перевёрнутые стаканы, из которых ничего не выливается (потому что воду держит всего-то крохотный листок бумаги, а его, в свою очередь, держит-притягивает вода) и т. п.

И теперь в голову Кирилла опять задним числом стучалось:

"Бог – такой же экспериментатор? Мы что – те же стаканы и банки? А всё Мироздание – книга, вроде той, что мы с Ромкой купили: живой сборник "прикольных" экспериментов… который Бог подарил Сам себе".

Но до чего же красивыми были некоторые эксперименты! Вот, например, ползущая радуга. Ставишь разноцветные точки фломастером на бумаге, опускаешь её краешек в воду (но так, чтоб вода самих точек не касалась) и – готово дело!

Столбики краски вместе с влагой расплывчато поползли вверх по невидимым бумажным сосудам. Они шевелились, как живые. Они соревновались в захвате бумажного пространства, ведя своё вертикальное наступление. Они расчерчивали свои беговые дорожки.

Казалось, быстро ползут вверх, стараясь не отстать друг от друга, семь змеек. Или струйки разноцветного пламени (от невидимого семиголового дракона?) почти отвесно вздымает откуда-то взявшейся сильной тягой. А может, это была ещё одна забытая дорога – её интерактивный чертёж.

Лист бумаги ожил. И проводил сейчас по своим капиллярам соки.

– Лист пьёт! – совершенно точно определил Ромка. И смотрел на него как на абсолютно живого: как только что за жуками наблюдал.

"Цветик-семицветик" из сказки: "Хочу, чтобы у мальчика выздоровела нога!.." Да, вот теперь, через 2 месяца, это стало актуально! Но нет уже того цветика-семицветика.

"Всё на свете стремится вверх – даже краски фломастера… И мы только что лазили – вверх… Жуки лезут вверх. "Забытая дорога" явно ведёт куда-то вверх… хотя бы это я ещё помню. Но мы же – не краски фломастера: нам иногда бывает очень тяжело туда… вверх! Мы какие-то тяжёлые! Нас явно надо от чего-то освободить, чтоб мы смогли… вверх! От чего? От нас самих? Нас от нас! Да, взять и освободить. Только как? Где те капилляры, которые поднимают в Небо?"

В тот День Пустяков Кирилл думал: "Вот ведь какой фигнёй занимаемся. А почему-то совсем не жаль "потерянного" времени и сил! Может, оно вовсе не потеряно, а как раз наоборот. "Потерявший время своё ради друга сбережёт его, а сохранивший время своё потеряет его"… Откуда эта цитата – вроде, что-то знакомое?"

"Пустяки" составляют самую радостную суть человеческих отношений. "Пустяки" – это фейерверки, без которых и праздник не праздник. Всё непрактичное, не будничное, не шаблонное, не казённое в нашей жизни – это и есть "пустяки". Дружба, Любовь, Семья, даже Вера – всё высокопарное становится живым именно от пустяков.

Если благими намерениями вымощена дорога в ад, то может, вот такими "пустяками"… в обратную сторону?

Та самая дорога. Забытая.

Кирилл вдруг открыл для себя:

"Оказывается, когда мы делаем что-то по-настоящему хорошее, мы с изумлением чувствуем, что нет в нас источника этого хорошего, этого света: оно к нам приходит, и лично мы имеем к этому примерно такое же отношение, как к рассвету за окном. Но… зато уж точно от нас зависит – закрыться или не закрыться от этого рассвета, переждать его в погребе или выйти навстречу, на улицу. В мире нет заслуг – есть принятие (или не принятие) дара.

Слава Богу, что Ты хоть что-то доброе нам даёшь.

Но… если б только добрым у Тебя всё и ограничивалось!!!

(1). А. Макаревич

5. Отходы производства

Надлежало ли вам во имя Бога

говорить неправду и во славу Его

говорить ложь? Надлежало

ли вам быть лицеприятным

к Нему и за Бога так

препираться?

Иов 13, 8

А они хотят ночь превратить

в день, светом замазать

лик тьмы…

Иов 17, 12

В жизни каждого человека, как в жизни государства, бывают свои революции. Существование может годами, даже десятилетиями течь размеренно: иногда до полной рецессии, деградации. И вдруг какое-то внешнее событие провоцирует внутренний взрыв… только оглядываясь, уже задним числом понимаешь, насколько же давно он назревал! Революции бывают бархатные – и не очень. То, что произошло теперь с внутренним миром Кирилла, было революцией радикальной – и кровавой, в самом прямом смысле слова. "Царя в голове" (или, может, самозванца, лишь казавшегося таковым?) с маху вышибли, и установилась короткая, но полная анархия, за которой, по закону жанра, что-то должно было наступить. Какой-то новый строй. Совсем новый.

Свято место пусто не бывает.

Кирилл никогда не задумывался, что он любит Ромку (не было в жизни повода задуматься). Но сейчас при мысли, что у шустрого братишки раздроблены ноги… хотелось крикнуть Богу: "Ты-то куда смотрел, всемогущий, блин!"