Куда серьезнее было второе обвинение, опиравшееся, прежде всего, на события, связанные с брюссельской драмой, когда Верлен двумя выстрелами из пистолета ранил Рембо в руку. Лепелетье очень не любил Рембо, но в данном случае не решился возложить всю ответственность на него, ибо это скомпрометировало бы и Верлена. Однако есть все основания полагать, что еще до встречи с Рембо Верлен ощутил вкус к "содомскому греху". Подтверждением тому — его отношения с Люсьеном Виотти. Если любовь к Элизе была чувством светлым и, можно сказать, добродетельным, то с Люсьеном дело обстояло иначе. Не случайно Лепелетье всячески подчеркивал, что дружил с Верленом
Люсьен, бывший товарищ поэта по пансиону Ландри, был юношей слишком красивым и чересчур женственным. Верлен же как истинный андрогин сочетал в своем характере мужские и женские черты, поэтому был двойствен и в любви — страсть в нем пробуждали оба пола. Правда, в выборе между Венерой и Ганимедом он отдавал явное предпочтение Венере: настоящий гомосексуалист вряд ли стал бы прославлять лесбийскую любовь, как это сделал Верлен в "Подружках" — тогда как для "фавна", для "сатира", обожающего женское тело, это вполне допустимо. НО при этом Верлен не упускал случая насладиться любовью юного "эфеба". Хорошо разбиравшийся в этом вопросе Оскар Уайльд насмешливо именовал подобных людей "биметаллистами", приводя эпохальный спор между сторонниками золота и серебра как главного средства для денежного обращения.
Верлен, видимо, приобщил Люсьена не только к любви, но и к литературе: вдвоем они написали сценарий для оперетты (музыку должен был создать их общий приятель Шабрье). Еще одним их совместным творением стал лирический фарс "Вокошар и сын". Скорее всего, у Люсьена не было склонностей к поэзии: в среде парнасцев театральные жанры считались искусством "низшего порядка", и Верлен пошел на определенную жертву, занявшись подобным сочинительством.
Верлен никогда не забывал своего первого "любимого мальчика", с которым он проводил время в бесконечных интимных беседах. Ради Матильды он отказался от Люсьена — и не простил ей этого. Что касается самого Виотти, то он не вынес "измены" Поля и, поддавшись ревнивому отчаянию, записался добровольцем в армию, где скончался от болезни. К моменту катастрофического ухудшения отношений с женой Верлен уже знал, что Люсьен умер в прусском госпитале, и эта трагическая смерть поразила его до глубины души. Виновницей несчастья он, естественно, считал Матильду.
"За этот самый стол в кафе, где мы так часто беседовали лицом к лицу, спустя двенадцать лет — и каких лет! — сажусь я теперь снова и вызываю твою дорогую тень. Под крикливым газом, среди адского грохота карет, смутно, как некогда, светят мне твои глаза, и твой голос доходит до меня, низкий и глухой, как голос прошедших лет. И все твое изящное и тонкое двадцатилетнее существо — твоя прелестная голова (голова Марсо, но прекраснее), изысканная соразмерность твоего тела эфеба под одеждой джентльмена — предстало мне сквозь мои медленно стекающие слезы. Увы!.. О, пагубная чуткость, о, беспримерная горестная жертва, о, я, глупец, не сумевший вовремя понять!.. Когда разразилась ужасная война, от которой едва не погибла наша родина, ты поступил в полк, ты, которого освобождало от этого слишком обширное сердце, ты умер жестокой смертью, благородный ребенок, ради меня, не стоившего ни единой капли твоей крови, — и ради нее, ради нее!"
В канун знакомства с Артюром Рембо двадцатисемилетнего Поля Верлена обуревали самые противоположные устремления. Он — трус, который мечтает о героических подвигах и способен ввязаться в рискованное предприятие. Представитель богемы, который ведет вполне буржуазное существовании. Прикованный к своей "конторке" буржуа, который мечтает вольно бродить по дорогам. Он жаждет любви — чистой и одновременно плотской. Но прежде всего это слабый человек, который мечтает показать себя мужчиной всеми способами — "вплоть до садизма". Он весь соткан из противоречий и мучительно от этого страдает. Главное же, возможно, состоит в том, что он чувствует утрату креативной силы. Это поэт-импрессионист: для творчества ему необходимы сильные впечатления и вызванные ими глубокие внутренние переживания. Иными словами, ему нужны перемены, хотя сам он, быть может, этого еще не сознает. Он смутно ощущает потребность в "неведомом" и жаждет устремиться к "невозможному" — он готов к встрече с Рембо, которому предстоит сыграть в его жизни двойную роль. Сначала этот незнакомец станет новым воплощением сердечного друга Виотти, а затем превратится в демона, подчинившего себе слабую душу — но лишь на время.
