Рука сама собой нащупала таинственный камень на поясе. Видение... Его смысл так до сих пор и не был понятен. Когда же оно сбудется, если сбудется вообще? Верлойн вновь взглянул на спящую девушку. Все-таки интересно, почему она скрывает лицо под вуалью? «Ах, Беллар, – подумал Верлойн. – Видела бы ты меня сейчас... Проклятие». В последние дни жизнь Верлойна становилась все более и более запутанной.
Верлойн улегся, положив рядом Лодрейст, и заснул с надеждой, что ему опять что-нибудь привидится.
Верлойн проснулся от шороха в кустах прямо напротив. Рука привычно нащупала рукоять Лодрейста. Барон открыл глаза, но не двигался – зачем выдавать себя до того, как узнаешь, кто крадется по лесу? Причем так неосторожно – слух Верлойна вновь уловил шорох и треск сучка под чьей-то ногой. Или копытом. Может, это олень?
Листья опять зашелестели, заглушая ночные песни сверчков, и Верлойн напрягся, увидев темную фигуру, вышедшую из-за кустов. Костер по-прежнему тлел, и его неровного света было достаточно, чтобы увидеть, что фигура – человеческая. Незнакомец быстро осмотрел полянку, на которой остановились путники, остановил взгляд на лошадях – и направился к ним. Это было ошибкой.
Хинсал громко заржал и затоптался на месте, а человек ошарашенно остановился. Канар и Верлойн вскочили одновременно – барон кинулся к чужаку с обнаженным мечом в руке, а Канар занес секиру, целясь ею в голову незнакомца.
Тот, как кошка, отпрыгнул в сторону, в его руке тускло сверкнула сталь меча. Клинок описал в воздухе круг. Канар зарычал, словно медведь, и шагнул к ночному гостю. Верлойн же поднял руку, останавливая его.
– Кто ты? – обратился барон к незнакомцу.
– Мое имя – Макадор, – ответил тот, и Верлойн понял, что перед ним юноша.
– Что ты здесь делаешь? – грозно рыкнул Канар.
– Сначала ответьте мне, кто вы.
– Мы – путники, – ответил Верлойн, – и направляемся к Гулэру.
– Но вы защитники Гулэра или рыцари Свана? – В голосе юноши послышалось напряжение.
– А какая разница? – спросил Канар.
– От этого зависит, буду я с вами разговаривать или нет.
– Велика причина! – рявкнул Канар. – С конокрадами лично у меня один разговор – при помощи секиры!
– Погоди, Канар! – Верлойн повернулся к разбушевавшемуся телохранителю. – Не пугай юношу. – Затем он вновь посмотрел на незнакомца. – Мы не имеем к этой войне никакого отношения, но, если тебе нужен ответ, – мы не приветствуем вероломство и потому сочувствуем гулэрцам.
Макадор заметно расслабился, рука с мечом опустилась.
– Слава Небу! А я принял вас за рыцарей Свана. – Юноша вернул свой меч в ножны и развел руками. – Именно поэтому я и хотел лишить вас лошадей.
– Что здесь происходит? – вдруг раздался сонный голос Лэнарды.
– Ну ты, девочка, и горазда спать! – сказал Канар, опуская секиру. – Я тут так орал, что разбудил, наверное, жителей далекого севера.
– Ничего особенного не произошло, – сказал Верлойн, вкладывая Лодрейст в ножны. – Просто откуда ни возьмись появился юноша по имени Макадор, вознамерившийся украсть у нас лошадей. Садись, – он указал место возле потухшего костра.
Вскоре костер вновь осветил поляну, и Макадора стало возможно разглядеть получше. На нем была свободная, зеленого цвета рубаха с широкими рукавами и теплые коричневые штаны, заправленные в сапоги, доходящие до колен. Талию перехватывал узкий пояс из темной кожи с ножнами на левой стороне. На плечи юноши был накинут темный теплый плащ, местами порванный. Лицо Макадора оказалось узким, с тонким носом и большими глазами. Грива длинных волос была зачесана назад.
Юноша обрадовался, найдя в путниках союзников Гулэра, и рассказал о военных действиях, развернувшихся на востоке и быстро переместившихся на запад.
Оказалось, что недели две назад из Свана, столицы королевства Восточных гор, вышло войско горцев, к которому вскоре присоединились отряды из крепости Матаф, что стоит на границе с королевством Черных скал и является одной из самых больших крепостей горцев. Одна часть этого войска двинулась к северному мосту через реку Касролл, другая направилась к южному. Без объявления войны войска перешли реку и почти одновременно напали на пограничные крепости черноскальцев – Сардан и Рапорл. Сардан уже пять дней держит оборону, Рапорл же пал в первый день осады из-за предательства начальника гарнизона. Часть спасшегося мирного населения и остатки гарнизона Рапорла скрылись в Шумящем лесу и направились в Гулэр в поисках спасения. Преследуемые по пятам горцами, они с большими потерями все же добрались до столицы, принеся с собой весть о нападении на Рапорл.
