Советская пропаганда величала Красную Армию «Непобедимой и легендарной», однако, положа руку на сердце, в начале Второй Мировой войны у Вермахта было куда больше прав на этот почетный титул – в 1939–1942 гг. гитлеровцы шли от победы к победе, «вчистую» разгромив всех противников в Западной Европе и оккупировав пол-России, а военное искусство Рейха не знало себе равных. Разумеется, тогда никому не пришло бы в голову последовать примеру Петра I, который, одержав победу под Полтавой, пригласил на пир пленных шведских генералов и поднял «заздравный кубок» в честь своих «учителей», – однако и РККА очень многому научилась у врага, в конце концов превзойдя немецких «профессоров» по всем статьям (вспомнить хотя бы Висло-Одерскую операцию или разгром Квантунской армии, по сравнению с которыми меркнут даже знаменитые блицкриги). Но, сколько бы политруки ни твердили о «превосходстве советской военной школы», в лучших операциях Красной Армии отчетливо виден «германский почерк». Эта книга впервые анализирует военное искусство Вермахта на современном уровне, без оглядки нa идеологическую цензуру, называя вещи своими именами, воздавая должное самому страшному противнику за всю историю России, – ведь, как писал Константин Симонов:«Да, нам далась победа нелегко. / Да, враг был храбр. / Тем больше наша слава!»
Человечество воюет уже многие тысячелетия. Уж очень велик соблазн отнять у кого-то сразу и много вместо того, чтобы самому создавать это упорным и долгим трудом. Поэтому люди идут войной на своего соседа, зачастую не считаясь с возможными потерями и другими неудобствами.
В войнах выделялись вожди, которых в последующем начали называть военачальниками и даже полководцами. К последним относились те военачальники, войскам которых удалось добиться победы. Именно благодаря одержанным победам мы знаем имена Александра Македонского, Юлия Цезаря, Александра Невского, Александра Суворова, Михаила Кутузова, Дмитрия Скобелева, Алексея Брусилова, Георгия Жукова.
Долгое время побежденный противник и его военачальники практически оставались без внимания, пока не встал вопрос: кого же удалось победить? Видимо, с этого началось переосмысление всего того, что связано с вооруженной борьбой. Наступила необходимость более глубокого изучения вооруженных сил противника, личностей его полководцев, их военного искусства.
В России этот процесс формировался не просто. Так, долгое время, характеризуя боевой порядок тевтонских рыцарей в битве на Чудском озере (1242 г.), мы пренебрежительно называли его «свиньи», не вникая в сильные и слабые стороны этого построения. На Куликовом поле в 1380 году Дмитрий Донской сражался с монголо-татарской ордой под предводительством хана Мамая. Хотя эта «орда» также имела свой строгий боевой порядок и искусство ведения боя.
Мы практически ничего не знаем об организации и военном искусстве польско-украинских войск, которые под предводительством Лжедмитрия I разгромили русские регулярные войска в начале XVII века и захватили Москву. Крайне мало сведений об организации и военном искусстве шведских войск периода Карла XII, над которыми Петру I удалось одержать победу в Полтавской битве. Мы знаем о многочисленных победах Петра Румянцева и Александра Суворова над турками во второй половине XVIII века, но что мы знаем о самой турецкой армии, ее военачальниках, основных принципах военного искусства?
Отношение к противнику начало коренным образом меняться после побед российских войск над войсками Наполеона. Произошло это по ряду причин. Во-первых, к тому времени, в связи с ранее одержанными победами в Европе, имя Наполеона стало широко известно во всем мире, как и имена ряда его наиболее удачливых военачальников. Во-вторых, к тому времени уже появились военно-научные школы и отдельные исследователи, способные изучить, проанализировать и описать такое сложное комплексное явление, как война. В-третьих, в самой России возникли структуры и люди, проявляющие научный интерес к этой проблеме.
Правда, в России это произошло не сразу. В первые десятилетия после завершения Отечественной войны 1812 года и последовавших за ней заграничных походов в России практически не было сделано ничего, чтобы детально разобраться, с кем мы так долго и тяжело воевали. На волне охватившей страну победной эйфории были воздвигнуты памятники, устанавливали триумфальные арки, в Эрмитаже создавали галерею наиболее видных российских военачальников, писали книги об их жизни и военных подвигах, в Москве воздвигли храм Христа Спасителя, даже были подробно описаны отдельные сражения. Но анализа этих сражений и деятельности военачальников с точки зрения военного искусства произведено не было. Это случилось потому, что в стране не было организации, профессионально занимающейся этой наукой.
К счастью, это продолжалось не долго. Для более углубленного изучения военного дела в 1832 году в Санкт-Петербурге была открыта Императорская (в последующем – Николаевская) академия Генерального штаба, в структуре которой ведущее место заняла кафедра стратегии и военной истории. Для работы на этой кафедре были собраны лучшие на то время военные ученые-историки, которые и начали углубленное изучение войны, прежде всего как двухстороннего процесса вооруженной борьбы. Настало время с уважением говорить о противнике и его военачальниках, а главное, об их военном искусстве.
Военное искусство – это теория и практика подготовки и ведения военных действий, которые по масштабу могут быть стратегическими и тактическими. Военные действия стратегического масштаба призваны обеспечить достижение целей войны или одного из ее периодов (кампаний). Ради этого они распадаются на тактические военные действия, каждое из которых решает частные задачи в рамках стратегических операций. По отношению к стратегии тактика занимает подчиненное место и выступает своего рода инструментом для достижения главной цели – победы в операции или в войне в целом.
