Вернадский полностью

«То привилегированное положение, в каком диалектический материализм находится в нашей стране, — не может он обойтись без обобщений, — неизбежно ставит его в тепличные условия, приведет в нем самом к замиранию творческой философской мысли, как это всегда и неизбежно происходило со всеми охраняемыми — официальными — философскими учениями. Свободная мысль — есть основа философского творчества, она не терпит и не сносит оков.

Если, как это утверждается, для того социалистического строя, который проводится в нашей стране, нужно существование диалектического материализма, — очевидно, для того, чтобы он был силой, с которой считаются — его привилегированное положение должно быть изменено и другие течения философской мысли должны получить возможность проявления»¹.

И в самом диалектическом материализме борются два течения. Одно имеет истоком гегельянство, другое — французский материализм XVIII века. Деборин принадлежит к первому и не является авторитетом даже в идеологических кругах. С точки зрения научной работы философские его противники даже предпочтительнее.

Поскольку нет философии научной или ненаучной, для науки в целом безразлична философская ориентация ученого. И выбирать за философские убеждения в академики нельзя. Можно, в крайнем случае, выбирать специалиста в философских науках: то есть логике, психологии, истории философии. Таких работ у претендента нет.

Записка, по всей вероятности, сыграла свою роль в последовавших драматических событиях.

Общественность тем временем возбужденно обсуждает кандидатуры, среди которых возвышаются видные партийные деятели: О. Ю. Шмидт, Н. И. Бухарин, Г. М. Кржижановский и др.

И вот настали выборы. 12 декабря они проходят по отделениям, без сюрпризов. Деборин в своем Общественном отделении избран шестнадцатью голосами против одного.

Ровно через месяц, 12 января, происходят выборы в общем собрании. И грянул тихий скандал, скрытая демонстрация. Трое коммунистов: философ А. М. Деборин, искусствовед H. М. Лукин, историк В. М. Фриче с треском провалились. «За» проголосовало чуть больше половины, тогда как по уставу требовалось большинство в две трети.

Срочно собирается президиум и решает снова предложить эти кандидатуры для выборов общему собранию, теперь уже с участием новых выбранных академиков. Против нарушения устава резко выступил Павлов. Но все же решение прошло, не сгладив главного впечатления.

Общественность сначала оторопела и несколько дней молчала. Зато потом, по-видимому, получив команды и разъяснения, словно с цепи сорвалась. Газеты зашлись в крике, запестрели заголовки: «Они не оправдали доверия трудящихся», «Идейные защитники царизма», «Требуем коренной реорганизации Академии». Трудящиеся требуют избирать в академики только на десять лет и всеми учеными страны. Настаивают провести полное обследование академии — этого «оплота реакции». Выступил Луначарский с угрозами вообще ликвидировать Академию наук, отобрать у нее накопленные ценности.

И все же Совнарком разрешил перебаллотировку. 13 февраля под председательством Карпинского вновь состоялись выборы в общем собрании. Но и они облегчения не принесли, хотя все трое виновников торжества набрали нужные две трети голосов.

Дело в том, что из числившихся по штату 79 академиков в собрании участвовали только 54. Одни уехали в командировки, 15 человек вдруг сказались больными, в том числе и Вернадский (когда тебе 66, заболеть нет ничего проще). Так что участвовали в выборах в основном теперь новоиспеченные академики.

Двадцать пятого февраля они официально образовали в Академии наук фракцию коммунистов. Партийный троянский конь въехал-таки в высокую науку. Газетная шумиха с угрозами в адрес упрямцев теперь немного поутихла. (Она сменилась очередной акцией: «Выжечь антисемитизм!»)

Взбудораженный историей с избранием новых академиков и переломом академии, Шаховской прислал Вернадскому свое увещевание: по какому-то стечению обстоятельств выборы коммунистических академиков (12 января) произошли именно в их день по старому календарю. На основании этого мистического совпадения он просил Владимира Ивановича не противиться властям, ни в коем случае не делать академию ни орудием, ни ареной борьбы. Академия должна сохраниться ценой любых компромиссов, считал он.

Теперь кремлевские идеологи направили свой удар по остальным служащим Академии наук. В девяти институтах, трех лабораториях, семи музеях, двадцати комиссиях, архиве, издательстве, библиотеке геологических наук, на биостанциях и в других учреждениях служило 1500 человек. Они, конечно, не состояли в правящей партии, но хорошо знали много редких специальностей и множество языков, музейное и библиотечное дело. И происхождение у многих сомнительное — дворянское.

Назначена комиссия по чистке аппарата во главе с членом коллегии Народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции Ю. П. Фигатнером. В нее вошли, как водится, представители передового класса — рабочие с Путиловского и Балтийского заводов.