Пьер Дюгем – французский физик и историк науки, автор фундаментальных исследований по физике и космологии средневековья (см., например: Revue générale des sciences pures et appliquées.— Paris, 1903).
86
Имеется в виду сводка «Минеральные воды Семиреченской области» (Казань, 1901), сведения о которой были помещены в 3-м томе «Указателя русской литературы по математике, чистому и прикладному естествознанию, медицине и ветеринарии» (Киев, 1903), издаваемом в 1873— 1894 и 1901—1913 гг. Киевским обществом естествоиспытателей под ред. Н.А. Бунге и В.К. Совинского.
87
См.:
88
См.:
89
«Заметки о распространении химических элементов в земной коре» публиковались в «Известиях АН» в 1909—1916 гг., упоминаемая статья написана не была.
90
См.:
91
С предложением об обращении к стране по поводу происходящих событий на заседании правительства 14 ноября выступил С.Н. Прокопович; сразу же подготовка текста была поручена П. Н. Малянтовичу и А.С. Орлову, к которым на следующий день присоединились Е.Д. Кускова и Д.И. Шаховский – они и составили четверку авторов воззвания (см.: Красный арх.— 1924.— №6). С докладом об указе о созыве Учредительного собрания на заседании 14 ноября выступил H. Н. Авипов.
Обращение Временного правительства было опубликовано 16 ноября во многих либерально-демократических и социалистических газетах. Реакция большевиков последовала незамедлительно. На заседании ВРК 17 ноября решили приостановить вьпуск всех газет, поместивших обращение, аналогичное распоряжение 18 ноября принял СНК. В тот же день в газетах появилось постановление ВРК «о переводе в Кронштадт бывших министров Временного правительства под надзор Кронштадского Совета рабочих и солдатских депутатов». В нем говорилось: «Не придавая никакого значения опубликованному в газетах заявлению бывших министров и их товарищей, но опасаясь, что это заявление может вызвать справедливое возмущение революционных рабочих и солдат Петрограда и какие-либо эксцессы на этой почве, Военно-революционный комитет постановляет:
Подписавших упомянутое заявление бывших министров и бывших товарищей министров С. Прокоповича, П. Малянтовича, А. Никитина, К. Гвоздева, А. Ливеровского, С. Маслова, В. Вернадского, А. Нератова, М. Фридмана, Н. Саввина, К. Голубкова, Г. Краснова отправить в Кронштадт под надежным караулом под надзор исполнительного комитета Кронштадского Совета рабочих и солдатских депутатов» (Петроградский ВРК. Документы и материалы.— М., 1967.—Т. 3.— С. 175).
Одновременно были закрыты газеты – «Наша речь», «День», «Воля народа», «Единство» и др., реквизирована типография газеты «Новое время», арестованы издатели и журналисты — правый эсер А. А. Аргунов, народный социалист С. В. Дмитриевский, кадет Д. Д. Протопопов и др. Арестованных поместили в Смольный, стремясь «выяснить, в каком направлении и в какие места выехали бывшие члены Временного правительства и их товарищи» (Свободная речь.— 1917.— 19 нояб.). В эти дни впервые опробывается вариант «контрреволюционного заговора»: после допросов прибывшим в Смольный членом следственной комиссии ВРК Петерсом у журналистов сложилось впечатление, «что военно-революционный комитет смотрит на них как на заговорщиков», в состав которого входят члены Временного правительства, члены Городской думы, сотрудники газет и другие общественные деятели (см. сообщение об этом «Русских ведомостей» от 19 ноября). Прямым следствием такого «взгляда» на прессу стало учреждение ВЦИКом в январе 1918 г. Революционного трибунала печати, функции которого, всего через несколько месяцев, в мае 1918 г. будут переданы обычным трибуналам, которым прямо предписывалось применение любых форм репрессий, вплоть до расстрела.
92
См.:
93
В этот день состоялось экстраординарное заседание Общего собрания РАН. «Происшедшие события угрожают гибелью стране»,— заявил президент АН А.П. Карпинский и предложил подготовить текст обращения, «чтобы РАН не молчала в такое исключительное время». Для его составления была избрана комиссия, в которую вошли академики (преимущественно кадеты) А. А. Шахматов, А. С. Лаппо-Данилевский, С. Ф. Ольденбург, М. А. Дьяконов, М. И. Ростовцев, Н. С. Курнаков. Через три дня – 21 ноября, на следующем заседании Общего собрания, А. С. Лаппо-Данилевскин от имени комиссии зачитал проект обращения. В нем говорилось:
