— Лёша?! Ты чего?! — она искренне не понимает моей агрессии.
Ничего, сейчас поймёшь. Подобрал мерзавку с пола и, крепко держа за локоть, вытолкнул из ванной.
— Кто он? — зарычал не своим голосом.
Валерия попятилась, врезавшись спиной в шкаф.
— Говори, сука, с кем трахаешься!
Со всего маху заехал кулаком в дверцу рядом с её лицом. Угрожающая вмятина на ДСП перепугала жену не на шутку. Лера бросилась к выходу, но успел поймать негодницу за футболку. Ткань затрещала. Девушка взвизгнула, когда отшвырнул её к кровати. Перекрыл собой пути отхода.
— Девственница, да?! А если я проверю? — прошипел севшим голосом, и опустил глаза на упругую грудь. Аппетитное девичье тело проглядывало из ремков разодранной одежды. Повалил жену на простыни.
— Нет, Лёша, не надо… — но я зажал рот сталью своей ладони.
Порванная футболка обнажала пикантные женские изгибы. Она и правда стала очень хороша и желанна. Положил ладонь на её живот. Видел каждую выемку и родинку на женском теле. Ощущал дрожь, стук сердца отдавался в недрах её тела. Бархат кожи пробивал током каждую мою клеточку. Так близко и повержена подо мной. Сладкий аромат страсти заполнил до краёв.
Убрал руку с её рта и пленил изгиб талии с двух сторон. Притянул к себе и впился во впадину между ребрами. Её ладони уперлись в мою голову, тщетно норовили оттолкнуть. Но моя душевная боль и желание сильней. В хлам разорвал футболку, окончательно оголяя холмики грудей. Впился в ареолу, игнорируя удары по голове.
— Нет! Пусти… Лёша! Не трогай меня! — туманом слышу отчаянные крики сквозь слёзы и мольбу опомниться, но не могу остановиться. — Не надо!
Силой раздвинул девушке ноги и упёрся эрекцией в промежность. Плотная ткань нашей одежды не позволяла понять всех прелестей соприкосновения.
Я хочу её! Просто невероятно сильно хочу! Много чёртовых лет желаю это тело. Запретный плод так неумалимо близок и так теперь доступен.
Удар по щеке. Ногти располосовали шею. Боль лишь напомнила о том, что это не акт любви, а акт насилия. Я возродил в себе зверя и убиваю жертву под собой.
Гортаный стон из моей утробы. Сжал горло жены тискам, не позволяя рыпнуться. Уткнулся лбом ей в грудь, переводя ярость на здравомыслие.
— Одевайся, — прорычал я, подняв на неё раскрасневшиеся глаза. — Жду через десять минут в машине. Если не выполнишь, поедешь прямо в таком виде. Клянусь, выволоку хоть за волосы.
Усилием воли оторвал себя от любимой фигурки и стремительно вышел из комнаты.
Под грудиной одновременно и жгло и стучало. Взять её силой — можно. Эта женщина сломала мою жизнь, убила во мне мужчину, топтала чувства день ото дня. Она заслужила пулю в лоб, нож в рёбра, но не надругательство над собой. Растоптать её таким образом я бы мог, но меня не учили унижать слабых. Валерия моя жена, но не моя женщина. И никогда ей не была, не будет и не станет. Смирись.
Нет!
Эта маленькая потаскушка в первую очередь унизила меня! И за это ответит. Я не какой-то осёл, который будет терпеть предательство и блядство у себя под носом. В конце концов, ты обязана мне жизнью и должна считаться со мной. Хотя бы чуть-чуть.
Ждал в машине и удовлетворенно отметил, как супруга пересекла двор и заняла пассажирское сиденье. Дождался, когда пристегнется и завёл двигатель.
— Куда мы едем? — голос Леры нервно сбивался.
Молчал, следя за дорогой. Пусть помучаеться догадками. Выехали с проселочной на трассу, где сильней дал по газам.
— Куда мы? Лёша?
— В больницу, — буркнул, не глядя на жену.
— Я в порядке, — с нажимом повторила она. — Что на тебя нашло? Совсем заигрался в кошки-мышки со своими дружками?!
— Твою мать, Валерия! — яростно рявкнул я, долбанув по рулю. Жена вжалась в спинку сиденья. Увидев перепуганный взор, невольно остыл. — Неужели ты так и не поняла, что с тобой происходит? Господи! — покачал обреченно головой. — Ты хоть и выросла, но в сущности ещё совсем ребёнок.
Я умолк, горестно крутя руль. Лера тоже прикусила язык, сосредоточенно бдя за дорогой. Местность сменилась на городские улицы, и мы въехали в больничный медгородок. Припарковался у выезда и вылез из тачки. Супруга выходить не собиралась, но я настойчиво выволок её на улицу.
— Да, пусти ты меня, придурок! Мне больно! Чего ты взбесился, как собака?!
Резко рванул супругу к себе, удерживая за затылок, и произнёс сиплым пониженным голосом:
— Неужели, до тебя так и не дошло, что ты беременна?! — гневно прорычал ей в лицо, до боли вывернув тонкую руку.
Голубизна глаз стала чересчур яркой и бездонной. Краска сошла с девичьего лица. Валерия не верит, а точнее боиться этой правды из-за того, чьей является женой.
— Это смешно…
— Смешно, если ветром надуло, — рявкнул я и толкнул дальше к приёмному покою женской консультации.
— Лёша, это же бред, — голос перешёл в блеяние.
— Вот и узнаем.
Шесть недель — подтверждающие предательство слова избили похлеще головорезов Герасима. Я не смог ничего произнести на это, кроме нескончаемого вопроса, что за тварь обрюхатила мою жену.