— Конечно, конечно, расскажу! Да отпустите же меня наконец, дьявол вас задери! — кричал он, размахивая по сторонам своими огромными ручищами и опрокидывая хохочущих матросов на палубу.
Под громкий смех и ликующие возгласы его дотащили до фордердека 115, где он, насколько позволяло время, в общих чертах обрисовал свои похождения.
При этом, разумеется, никоим образом не забывали про службу. Маат не забывал о своих обязанностях, отделив от веселой компании часть людей для выполнения текущих работ, хотя они, конечно же, предпочли бы и дальше оставаться в кругу своих товарищей, слушающих увлекательное повествование Польтера.
Устроившись на палубе поудобнее, насколько это было возможно в необычных для них условиях, охотники молча наблюдали за происходящим, от души желая успеха Петеру Польтеру, который давно уже успел стать и их общим любимцем.
Индейцу до сих пор еще не приходилось бывать на борту большого корабля. Опершись, как обычно, на свое ружье, он медленно и вроде бы равнодушно скользил взглядом по незнакомым и диковинным для него предметам и сооружениям. Но всякий, кто хоть немного был знаком с Виннету, конечно же, знал, что за его напускным равнодушием скрывается напряженный интерес и что от внимания вождя апачей не ускользает ни одна мелочь.
Не прошло еще и половины обговоренного срока, как на причале уже громоздились запасы продовольствия и снаряжения, заказанные лейтенантом Паркером. Их перевозили с берега в шлюпках и поднимали на борт корабля. Когда Паркер вернулся на судно, все подготовительные работы были уже завершены, а к «Ласточке», выбрасывая густые клубы дыма, приближался буксир.
Теперь главное было — выйти из гавани; но после того, как судно достигло внешнего рейда, когда отстал буксир и были подняты паруса, то появилось немного времени для отдыха и спокойной беседы.
Все, что волновало обоих лейтенантов, было обговорено еще на берегу. Теперь Паркер подошел к штурвалу, у которого рядом с Форстером стоял и Польтер.
— Вы Петер Польтер? — спросил Паркер.
— Петер Польтер из Лангендорфа, капитан! — отрапортовал тот, вытянувшись по стойке смирно. — Бывший боцман-маат на ее величества английской королевы военном корабле «Нельсон», затем рулевой на клипере Соединенных Штатов «Ласточка»!..
— А отныне — еще и почтенный рулевой на том же корабле, — добавил Паркер.
— Капитан! — радостно воскликнул Польтер, собираясь произнести благодарственную речь. Но командир остановил его.
— Не нужно, Польтер! Скажите-ка мне лучше, что вы думаете по поводу вероятного курса «Л'Оррибля»?
Польтер моментально сообразил, что командир своим вопросом хочет проверить его морскую смекалку, и потому ответил кратко, как подобает в общении с офицером:
— Ввиду недостатка провианта — Акапулько!
— Нагоним ли мы его до этого пункта?
— Да, капитан. Ветер — попутный, а наш корабль идет быстрее.
— Хотите помогать Форстеру в управлении судном?
— Охотно, сэр!
— Тогда хорошенько сверяйтесь с компасом и картой, чтобы нам не сбиться с курса!
Он уже собрался уйти, но был остановлен неожиданным вопросом Польтера:
— С курса на Акапулько или Гуаякиль, сэр?
— Почему на Гуаякиль?
— Чтобы опередить его и встретить в лицо. Так будет надежнее, ведь он ожидает преследования только сзади.
В глазах Паркера появился веселый блеск.
— А из вас вышел бы отличный маат. Вы абсолютно правы, и я принимаю ваше предложение, хотя им и может прийти в голову уйти от нас и Акапулько курсом на Сандвичевы острова 116.
— В таком случае мы должны крейсировать между южным и западным курсом, пока не поймаем их.
— Верно! Возьмите два румба на запад, Форстер. Я прикажу поднять все паруса. Мне по-прежнему предписано без промедления следовать в Нью-Йорк, так что всю эту историю с «Л'Орриблем» можно рассматривать не более как промежуточный эпизод.
Паркер говорил так спокойно, словно плаванье вокруг мыса Горн в Нью-Йорк и поимка пиратского судна были для него делом совершенно обыденным. Затем он подошел к компании охотников, чтобы поприветствовать их и поинтересоваться, как они устроились на корабле. Его внимание привлек индеец.
— Не тоскует ли Виннету по родине апачей? — обратился он к нему.
— Родина апачей — в бою! — гордо прозвучало в ответ.
— Бой на море страшнее, чем сражение на суше.
— Вождь большого каноэ не увидит дрожащего Виннету!
Паркер кивнул: он знал, что индеец говорит правду.
Волнение, которое принес с собой наступивший день, постепенно улеглось, и корабельная жизнь вскоре вернулась в привычную, спокойную колею. Так проходили дни, один похожий на другой, и постепенно охотники, привыкшие к свободе в бескрайних просторах прерии, начали испытывать скуку.
Широта Акапулько была пройдена еще вчера, и Паркер приказал изменить курс, чтобы держать в поле зрения оба направления — на Гуаякиль и Сандвичевы острова.
Поднялся очень крепкий бриз, и солнце скрылось на западе за небольшими, но темными облачками.
— Завтра у нас в ветре недостатка не будет, капитан! — сказал Петер Польтер, когда Паркер, прогуливаясь по палубе, проходил мимо рулевой рубки.
