— Оставьте меня в покое с вашими лошадьми! -воскликнул Польтер. — Пусть меня лучше растолкут в муку и сделают корабельные сухари, чем снова оказаться на спине у такой бестии, которая в последний раз несла меня к вам. Больше я вам ничего не скажу, потому что то, что я еще хотел добавить, пусть лучше останется невысказанным, до того скверно я тогда себя чувствовал!
— Тебе не придется снова разыгрывать из себя вестмена, — сказал Паркер. — Я ведь в адмиралтействе упомянул о том, чем мы тебе обязаны и какую доблесть ты проявил в бою. Как только появится какая-нибудь подходящая вакансия, ты получишь пост, которым сможешь гордиться.
— В самом деле? Это правда? Вы думали обо мне, будучи у этих высокопоставленных джентльменов?
— Да.
— И мне действительно доверят такой пост?
— Мне это твердо обещали.
— Спасибо, спасибо, сэр! Так, значит, я наконец-то сделаю карьеру! Ура! Петер Польтер…
— Чего это ты так разревелся, старый сивуч? -перебила его хозяйка, как раз вошедшая в комнату очередной порцией угощения.
— Ты еще спрашиваешь! Раз уж я — сивуч, так мне и полагается реветь что есть мочи! Кстати, у меня для этого есть все основания. Знаешь ли ты, старушка Тик, что меня за мои заслуги скоро сделают адмиралом!
— Адмиралом? — засмеялась хозяйка. — Ну что ж, ты для этого фигура самая подходящая, и я от души желаю тебе успеха. Ну, а как же твоя новая профессия, которой ты так гордишься и к которой привязан всей душой?
— Что еще за новая профессия?
— Вестмен, траппер, зверолов…
— Молчи! Ни слова больше, если не хочешь на веки вечные поссориться со мной! Когда я сажусь на лошадь, то никогда не знаю, куда эта скотина побежит. Зато если у меня под ногами палуба хорошего корабля, так уж я никогда с курса не собьюсь и за борт не вывалюсь! Так что пусть кто хочет называет себя вестменом, а я как был, так и останусь старым морским волком!..
Когда Тресков закончил свою историю, на него обрушилась целая лавина вопросов. Рассказ, особенно его финал, показался им недостаточно подробным, и теперь каждый хотел получить те или иные дополнительные сведения. Более всего они были удивлены участием Виннету в морском походе. Индеец на корабле — для них это было просто непостижимо. Но только не для меня, я давно знал эту историю и знал также, что это плавание было для вождя апачей отнюдь не единственным.
Пока говорили о том, о сем, в зал ввалились еще шесть человек. Они громко и развязно разговаривали между собой и в этот вечер явно уже успели злоупотребить алкоголем. Поозиравшись в поисках места, они предпочли подсесть к моему столу, хотя вокруг было достаточно свободных столов и стульев.
Я в этот момент с удовольствием оставил бы их одних, но, учитывая, что они могут воспринять это как оскорбление, и не желая провоцировать скандал, остался сидеть на своем месте. Они потребовали для себя бренди и вскоре получили его, однако по выражению лица матушки Тик было ясно, что она им совсем не рада.
Они явно не были местными жителями, поскольку кроме ножей и револьверов имели при себе еще и ружья. Вдобавок к своей поистине бандитской внешности они источали такой густой запах спиртного, что мне действительно стоило немалых усилий воли оставаться с ними за одним столом. Они без умолку болтали всякую ерунду, причем так громко, что разговора других гостей почти не было слышно. Царившая до сих пор в зале атмосфера уюта и спокойствия оказалась безнадежно разрушенной. Самым шумным в этой компании был парень с крепкой, но нескладной фигурой и прямо-таки бульдожьим лицом. Казалось, весь он был грубо и небрежно вырублен из большого куска дерева. Он явно выставлял себя вожаком компании, да скорее всего так оно и было: остальные вели себя по отношению к нему с определенной долей уважения и даже почтительности.
Они беспрестанно хвастались своими подвигами, совершенными и теми, что еще намеревались совершить, упоминали о целых состояниях, которые они якобы прокутили, но нисколько о том не жалеют, поскольку уверены в том, что вскоре снова разбогатеют. Они опрокидывали в себя рюмку за рюмкой, а когда матушка Тик попросила их пить помедленнее, нагрубили ей, пригрозив вдобавок, что займут ее место за стойкой и начнут обслуживать себя сами.
— Ну уж этому не бывать! — смело ответила хозяйка. — У меня есть револьвер, и первый, кто посягнет на мою собственность, получит пулю!
— От тебя? — захохотал Бульдог.
— Да, от меня!
— Не смеши нас! Этим рукам больше подходит швейная игла, а не револьвер. Неужели ты думаешь, что мы тебя испугаемся?
— Что я думаю, вас не касается! Я, во всяком случае, тоже не из пугливых. А если мне понадобится помощь, так здесь достаточно джентльменов, которые мне ее окажут!
— Достаточно джентльменов? — повторил он с издевательской ухмылкой, поднявшись из-за стола и с вызовом оглядывая посетителей. — Так пусть подойдут и попробуют себя показать!
