Что же касается Раллера, мнимого посланника Белого Отца, то у меня было по поводу него одно предположение, которое, впрочем, сначала показалось мне чересчур смелым. Поэтому я не спешил высказывать его вслух, хотя мои предположения по большей части подтверждались, да и на этот раз ситуация подсказывала мне, что я не ошибаюсь.
Когда Шако Матто сказал, что Раллер выдавал себя за офицера, то мне на ум сразу пришел Дуглас, тот самый Генерал. Собственно говоря, особых причин сопоставлять эти фигуры между собой как будто не было. Оба были преступники, оба выдавали себя совершенно безосновательно за военных. Но это и все, что было у них общего. На первый взгляд. Но что-то снова и снова подсказывало мне, что это один и тот же человек.
Разумеется, Олд Шурхэнд в любом случае был именно тот человек, который держал в своих руках ключ к этой таинственной загадке, хотя сам того и не осознавал. Поэтому я решил держать свои подозрения пока при себе и поделиться ими только при встрече с Олд Шурхэндом. Мы ведь шли за ним по пятам и скоро должны были его догнать.
Эти мысли занимали меня все время, пока мы укладывались, а потом я уснул. Утром они опять ко мне вернулись, а кроме того, меня теперь интересовало и то, кто на самом деле этот Вава Деррик. Скорее всего это был человек, которого я не знал.
Мы скакали тогда по совершенно пустынной прерии, без единого дерева или кустика. Это область между Северным и Южным Соломоном, поросшая лишь низкой бизоньей травой. Во второй половине дня мы приблизились к Южному Соломону и заметили одинокого всадника, который двигался с севера. Мы сразу же остановились и спешились, чтобы он нас не заметил. Но было уже поздно — он повернул к нам. Поэтому мы снова сели на лошадей и поскакали ему навстречу.
Скоро мы могли разглядеть, что это белый, судя по его облику — ковбой. Он, видимо, тоже различил, что наш отряд состоит из белых и индейцев, и резко остановился, в прерии это всегда вызывает подозрение. Держа наготове ружье, он следил за нами. Когда мы приблизились к нему примерно на тридцать лошадиных корпусов, он поднял ружье и приказал нам остановиться, иначе он будет стрелять. Толстяк Хаммердал не принял всерьез эту угрозу, наоборот, стал погонять свою кобылу и при этом крикнул, смеясь:
— Оставьте свои глупые шутки, сэр! Или вы действительно воображаете, что мы боимся вашего пульверизатора? Уберите эту игрушку и успокойтесь, мы не замышляем ничего плохого против вас!
Полное лицо Хаммердала сияло добродушием и дружелюбием. Всадник и его лошадь успокоились, а лошадь даже весело заржала. Опуская ружье, всадник ответил Хаммердалу:
— Эту любезность я могу вам оказать. Я о вас ничего не знаю — ни хорошего, ни плохого, хотя вы должны признать, что я имею все основания считать вас очень подозрительными.
— Подозрительными? Почему?
— Белые и краснокожие не могут быть вместе, если же они все-таки объединяются, то это всегда неспроста.
— Объединяются? Разве вы не видите, что один из индейцев связан?
— Это тем более скверно, что другого вы не связали. Пленник может оказаться приманкой, на которую клюнет рыбка!
— Клюнете вы или нет — какая разница! Но просто так вы от нас не уйдете. Мы хотим знать, кто вы и что за прогулку вы совершаете в этой прерии.
— Прогулку? Спасибо! Путешествие, которое я совершил, вряд ли можно назвать приятным.
— Почему?
— Прежде чем я отвечу, я хочу знать, кто вы.
— Ах, так! Пожалуйста, к вашим услугам! — И указав рукой поочередно на каждого на нас всех, а потом на себя, толстяк продолжил: — Я — император Бразилии, как вы уже могли заметить. Тот несвязанный краснокожий — один из трех королей с Востока 130, о которых известно лишь, что один — белый, другой — красный, третий — черный; этот, как видите, красный. Человек с одним большим и одним маленьким ружьем, — при этом он показал на меня, — угрюмый бельгиец, который скоро заставит вас говорить, Белый около него — это был Тресков — заколдованный принц из Марокко, за спиной которого его придворный шут…
При последних словах он указал на Пита Холберса, и тот сразу прервал толстяка:
— Держи лучше язык за зубами, старый дрозд-пересмешник! Ты как будто проводишь экскурсию в зверинце.
— В зверинце или не в зверинце — какая разница. Ты хочешь сказать, Пит Холберс, старый енот, что мы должны назвать ему свои имена? Раз так, то ты не знаешь ни меня, ни законов Запада. Он — один, а нас — целый отряд, поэтому сначала должен отвечать он, а не мы, и если он этого не сделает прямо сейчас, то я либо вгоню ему пулю в пузо, либо просто выбью из седла.
Толстяк шутил. Но незнакомец, понял он это или нет, тем не менее бросил презрительный взгляд на старую, лысую кобылу Хаммердала и воскликнул, громко рассмеявшись:
— Luck a day! 131 Эта старая коза вышибет меня из седла? Эта развалюха ведь вот-вот рассыплется! Ну-ну, попробуй! Come on! 132
